На нежные прикосновения тело откликается моментально.
— Что ты делаешь? — бормочу хрипло.
— Хочу, чтобы ты не обижался. Знаю, как это сложно понять. Но если я буду закатывать слишком много истерик, их просто перестанут воспринимать.
На самом деле, наверное, понимаю. Ты и так только и делаешь, что скандалишь за меня. Хотя предупреждала, что не сможешь оградить от этих ненормальных. Разве я не знаю, какие они. Наверное, меня злит не столько твой поступок, сколько собственная беспомощность. И то, что ты снова и снова её видишь. И меня, вот так. И эту дрянь. Мысли о которой перешибают любые мечты о тебе.
— Понимаю, — отвечаю тихо, потому что её рука по-прежнему поглаживает живот, так мягко, по-родному, что будто начинаю немного примиряться с грёбаной татуировкой. Если Тали не противно, наверное, можно как-то дотерпеть до того момента, когда удастся её свести. Если не вспоминать, что там написано.
Тали вдруг чуть отступает, обнимает меня сзади, обеими руками за живот, кладёт голову на спину.
— Не хочу, чтобы между нами что-нибудь поменялось, — шепчет. — Знаю, не всегда могу предотвратить…
— Ты и так слишком много делаешь для меня, — отвечаю. Молчит какое-то время, с замиранием ожидаю, не знаю, чего хочу больше — чтобы не останавливалась, или чтобы прекратила. Не сорваться бы. Вцепляюсь пальцами в перила. Она же ничего такого не имеет ввиду. Наверное. Просто хочет успокоить.
Мысли перепрыгивают на сегодняшний визит, ощущаю себя шизофреником, внутри которого борются два противоположных голоса. И глупый, но громкий, вдруг снова побеждает, побуждая рассказать госпоже то, что лучше было бы придержать.
— Этот Варн, — говорю. — Анита почему-то думала, что это раб Амиры. Правда, на Амириного раба он не похож, да и не видел я его там, но…
— Думаешь, она может к этому отношение иметь? — сразу же понимает, чуть отпускает меня, чтобы заглянуть в глаза. Киваю.
— Интересно, — взгляд у Тали становится таким сосредоточенным, вдумчивым, — могла ли она прижать Халира за… что-нибудь ценное?
Пожимаю плечами, откуда мне знать.
— Чего же он может добиваться? Провоцирует? Тебя или меня? С какой целью?
Не хочется снова пожимать плечами. Молчу. Надеюсь, тебе не придётся ему руки прилюдно отрывать. Только не благодари, что рассказал, а то опять буду ощущать себя прирученным дураком, делающим то, что нужно хозяйке.
— Антер… — шепчет, проводит ладонью по животу, кладёт голову на спину. — Господи, ты себе даже не представляешь, какой же ты потрясающий.
Не хочу я никого потрясать. Хочу, чтобы ты хоть когда-нибудь смогла на меня посмотреть, как на нормального.
— Идём, — произносит, отпускает, испытываю смесь сожаления и облегчения. — Позови Лайлу.
Выдыхаю, пытаюсь привести себя в норму. Иду звать.
Лайла поглядывает на Тали, вспоминаю все последние дни, понимаю, что было бы гораздо хуже, если бы Корнель заподозрил, что меня не наказывают или… другом считают. По сути, это меньшее, что могу сделать, чтобы её защитить.
Какое-то странное ощущение, будто упускаю нечто важное.
Не могу понять, я-то думал, мы ужинать будем, но Тали молчит, посматривает на нас.
Тамалия
Мысленно вздыхаю, нужно разобраться ещё с одним важным насущным вопросом.
— Идём, поговорим о драках с рабами, — киваю Антеру на комнату наказаний, беру пульт. Как-то лицо у него меняется, начинаю тихо себя ненавидеть. Приказываю Лайле не вставать с места. Заходим, закрываю дверь. Останавливается в ожидании.
Сажусь на пол у свободной стены, тяну за руку, чтобы сел рядом.
— Ты же не думаешь, что я им воспользуюсь, правда? — спрашиваю прохладно, чуть приподнимаю пульт. Помню, родной, какой для тебя это болезненный вопрос, но ты же не думаешь…
— Прости, — смущается, но взгляд от него не отводит. Вздыхаю:
— Антер, я не знаю, как быть с наказанием Лайлы.
— Ты с документами хорошо придумала.
— Да, но если кто-нибудь узнает, что я её не наказала после сегодняшнего… А она ведь может сболтнуть.
— Может, — соглашается.
— Мне пришла только одна бредовая мысль. Я поручу наказание тебе. Ну вроде пока нет документов, и вообще мне не понравилось, что вы "спелись"…
— Тали… — смотрит с ужасом.
— А ты с ней договоришься, — продолжаю. — Якобы тайком от меня.
— А почему ты не смотришь? — моментально включается.
— Не люблю крови, поэтому ты сразу же медиком залечишь. Если вдруг что, я ничего не нарушала, чужую рабыню не наказывала, а раб получит. Как-то так.
— Ладно, — соглашается. — А дальше что будешь делать?
— Откуда я знаю. Увидим. Хм… кажется, придумала, — говорю. — Ты всё время будешь её "наказывать", а я прикроюсь реабилитацией и тем, что не могу смотреть на издевательства над девушками. Госпожа Кларна, конечно, начнёт внушать, что это всего лишь рабыня… Переживу.
— А потом? — спрашивает мрачно, и я как-то сразу понимаю, о чём он. Улыбаюсь как можно легче. Потом ты станешь свободным, и мне ничего уже не будет страшно!
— Придумаю что-нибудь, — отмахиваюсь.
— В базе… — вдруг говорит, — она же уже твоя, насколько я понял?
— Может, и моя. Если Клим всё оформил. А может, просто не обратили внимание, чья? — предполагаю. — Пульты сработали, остальное их мало волнует. Может, мне её дали попользоваться.
— Ну, да, — соглашается.
— Ты это… покричи, что ли? На всякий случай.
Антер снова смущается, пытается настроиться. Отворачиваюсь, чтобы не мешать.
Издаёт какой-то крик, сам понимает, что не очень убедительный. Громче, ещё громче, уже совсем натурально. Смотрим друг на друга, вижу напряжение в его лице, вдруг начинаю хохотать. Какая же бредовая ситуация!
Совсем поворачиваюсь, Антер тоже смеётся. Обнимаю. Невероятное облегчение, господи, как я надеюсь, что он не обижается, не закроется от меня! Потерпи ещё немножечко, родной.
Антер
— Сейчас её пришлю, — Тали отпускает, поднимается, ощущения, словно мы снова от подлодки улетаем. То вниз, то вверх, сердце ходуном ходит. Опять не могу её понять. Но это прикосновение…
Не хочу видеть Лайлу, хочу к Тали, но куда деваться. Лайла заходит, в Талиной пижаме, которую та, конечно, назад забирать не стала. Смотрит настороженно, закрываю дверь.
— Хозяйка велела тебя наказать, — говорю. — Она не любит смотреть, как девушек наказывают… воспоминания, кажется.
Лайла плавным движением оказывается совсем рядом, руки уже на моих плечах, губы приближает:
— Наказывай, — шепчет таким тоном, где-то внутри что-то отзывается. Злюсь. Беру её кисти, снимаю с плеч:
