– Нет, смерть разлучит их.
– О отец! Слышишь? Реция умирает! – вскричал со слезами Саладин.
– Расскажи, что ты знаешь, – обратился султан к Юсуфу. – Мне говорили, что Сади-паша неожиданно захворал в тюрьме Сераскириата, где он находится в заключении.
– Да, ваше величество, он захворал сегодня ночью. Сохрани Аллах моего повелителя от подобной скоропостижной болезни!
– Сади-паша умер?
– Он казался мертвым, когда его увидела Реция, дочь Альманзора. Вне себя от отчаяния и не будучи в состоянии жить без Сади, она вонзила себе в сердце кинжал!
– Какая трагическая судьба! – воскликнул видимо взволнованный султан.
– Когда несчастная смертельно ранила себя, Сади стал подавать признаки жизни, и появилась надежда сохранить ему ее, но на выздоровление несчастной исчезла всякая надежда!
– Сади знает, что она сделала?
– Нет, ваше величество, это могло бы убить его.
– И дочь Альманзора все еще в опасности?
– Очень может быть, что в эту минуту ее уже нет на свете.
– Где она?
– В доме Сади-паши!
– Приняты ли все меры для ее излечения?
– Да! Она окружена врачами и служанками.
– Если Реция умрет, то Стамбул лишится благороднейшей женщины! – вскричал Саладин.
– Это правда! – подтвердил Юсуф.
– Какая тяжелая судьба, – сказал задумчиво султан, очевидно взволнованный тем, что узнал. – Где теперь Сади-паша?
– В военной тюрьме, в руках своих злейших врагов, – бесстрашно сказал Юсуф, – в руках тех, кто смертельно ненавидит его.
– Принц Юсуф! Не забывай, что ты говоришь про визирей!
– Ваше величество, простите мне мои горькие слова, но это истина! Я опасаюсь за жизнь благородного Сади-паши точно так же, как и за жизнь вашего величества!
– Я не хочу слушать такие слова, принц! Как ты думаешь, может ли помилование и освобождение Сади-паши поддержать слабую искру жизни дочери Альманзора?
– Если еще не поздно, если эта милость поспеет вовремя, она будет иметь самое хорошее действие на страждущую.
– Отец, помилуй Сади-пашу! – попросил принц Саладин.
– Сади-паша не должен никогда узнать, что мы просили за него ваше величество, – сказал Юсуф. – Я знаю этого человека, он столь же горд, как и благороден, и не принял бы подобного помилования.
– Мы освободим его, так как его невиновность доказана!
– Вся его вина заключается в ненависти к нему его врагов! – сказал принц Юсуф. – Простите меня, ваше величество, но какое-то предчувствие говорит мне, что вашей жизни также угрожает опасность, пока Гуссейн-паша, Рашид-паша и Мансур-эфенди стоят во главе…
– Предоставь решить это мне, принц, – перебил Мурад. – Я не хочу более слышать подобных подозрений.
– Не гневайся на меня, всемилостивый повелитель и отец! – вскричал, падая на колени, принц Саладин. – Послушайся предостережения Юсуфа, я также не могу видеть Рашида-паши и его помощника, не испытывая какого-то страха.
Мурад несколько мгновений задумчиво молчал, слова любимого сына произвели на него сильное впечатление.
– Довольно! Благодарю вас за преданность! Сади-паша получит свободу по моему приказанию. Что касается дочери Альманзора, то я желаю, чтобы за ней ухаживали самым тщательным образом! Когда ей станет лучше, ты можешь сообщить ей, Юсуф, о помиловании Сади-паши.
Принц Юсуф поблагодарил Султана и удалился.
С любовью поцеловав сына, Мурад отправился в кабинет, где уже ожидал его посланник Мансура – Рашид-паша.
– Я очень рад, что ты здесь, – сказал Мурад лицемерно кланявшемуся Рашиду-паше. – Я желаю, чтобы бывший великий визирь, Сади-паша, был немедленно освобожден. Передай мое приказание сейчас же в военную тюрьму.
Казалось, что это приказание привело в ужас Рашида.
– Ваше величество желает… – прошептал он. – Подобное решение будет иметь в настоящее время крайне опасные последствия!
– О каких это опасностях ты говоришь?
– У Сади-паши много приверженцев, а он открытый противник вас и ваших министров!
– Понятно, что он враг министра, который сверг его, но я не думаю, чтобы он был моим врагом. Поэтому мне бояться нечего! – отвечал Мурад.
– Кроме того, я должен напомнить вашему величеству, что предстоит празднество опоясания мечом, – сказал Рашид-паша. – Это может стать поводом к восстанию в пользу принца Юсуфа, к которому, сколько мне известно. Сади-паша очень расположен.
– Я не боюсь ни Сади-паши, ни принца Юсуфа, меня точно так же предостерегают против тебя и Гуссейна-паши…
Рашид изменился в лице при этих словах.
– Кому должен я верить? – продолжал султан, пристально глядя на Рашида. – На которое предостережение обратить внимание?
– Ваше величество предостерегают от вернейших слуг, – сказал министр, притворяясь огорченным. – Тем не менее мы, будучи оклеветаны, принуждены будем просить у вашего величества милостиво отпустить нас.
– Я хочу только доказать тебе, что бывают разные предостережения. Ваша же преданность скоро будет доказана полностью, что же касается Сади-паши, то я остаюсь при моем решении сегодня же возвратить ему свободу. Вместе с тем я предупреждаю тебя, что велю нарядить строжайшее следствие в случае, если Сади-паша неожиданно умрет! Теперь ты знаешь мою волю, исполняй ее.
Против такого приказания Рашиду-паше не оставалось ничего возражать, он поклонился и оставил кабинет.
Решение султана казалось ему опасным, тем не менее он сейчас же отправился в Сераскириат, где встретил Гуссейна-пашу и передал ему свой разговор с султаном.
Лицо Гуссейна омрачилось.
– В таком случае этот Сади должен умереть, прежде чем ему будет возвращена свобода! – вскричал он.
– Султан уже подумал о возможности этого, – поспешно отвечал Рашид. – В таком случае он угрожал начать строгое следствие.
– Новый султан еще не признанный повелитель правоверных, – с гневом продолжал Гуссейн, – в настоящее время он не что иное, как наш ставленник, и только тогда освободится от этой зависимости, когда будет опоясан мечом Османа[33].
– Ты прав, Гуссейн-паша! Я боюсь, что мы не должны допускать Мурада до опоясания мечом, – сказал Рашид. – На последнем заседании Мансур-эфенди тоже говорил, что Мурад не такой султан, какой нужен при настоящем положении дел!
– В таком случае он падет так же, как пал Абдул-Азис, – отвечал военный министр.
– Но надо избежать всяких подозрений, – сказал хитрый Рашид. – Поэтому я считаю, что нужно исполнить пока его приказание относительно Сади-паши.
– Ты думаешь, что мы должны освободить Сади для того, чтобы тем вернее свергнуть султана, который начинает противиться нашим планам?
