зубастого гостя, а, Гринвуди?
Он отхлебнул напиток и скривил рот:
– «Барренмур»?
– Господин…
– Ты уверен, что он входит в моду?
– Господин… – Как и в первый раз, тон Гринвуди был утвердительным.
– Хм-м… И почему это людям нравится все грубое и неприятное?
– Будем надеяться, что пользование услугами Шарпа не войдет в такую же моду, – заметил Гринвуди.
Андросс расхохотался, и на лице раба тоже появилась улыбка. Это было еще более странно, чем видеть Андросса Гайла полуголым. Они вели себя как друзья! Ни в смехе одного, ни в улыбке другого не было ничего фальшивого. Конечно, их положение неизмеримо различалось, однако они относились друг к другу с явной симпатией и уважением. Было ясно, что Гринвуди сыграл решающую роль в возвышении Андросса Гайла.
– Слышно что-нибудь новое насчет Айрин Маларгос? – спросил Андросс.
– Нет, ничего.
– Мне это по-прежнему не нравится.
– Задерживая подкрепления, мы всегда рискуем подтолкнуть ее к нашему противнику, вместо того чтобы упрочить ее зависимость от нас. Однако, если мы пошлем их слишком рано, это позволит ей впоследствии обернуться против нас же. Если ваш план сработает, она будет нашим союзником навечно. Дело стоит того, чтобы рискнуть, господин. Как бы там ни было, к завтрашнему дню все выяснится.
– Ты все подготовил, чтобы немедленно отправить ей гонца с новостями? Хорошо. В таком случае перейдем к более насущным проблемам. Передай этой потаскухе, госпоже Ауреллии, чтобы сегодня она прислала блондинку, помоложе и постройнее.
– Вы по-прежнему желаете вознаградить Зимуна? – спросил Гринвуди с едва заметной ноткой сомнения в голосе.
– Мне этого не хочется, но время не терпит. К тому же, узнав его постельные предпочтения, мы получим в свои руки еще одно орудие. Если он действительно такой сердцеед, каким себя считает, то после того, как он обустроится в Хромерии, раздобыть подобную информацию будет сложнее. Лучше поторопиться… Знаешь что, отведи-ка ты Зимуна ко мне в верхние покои! Обед может подождать. Только проследи, чтобы он не увидел Шарпа. И жди там вместе с ним; пускай он немного охладится. Вот, возьми с собой стаканчик «Барренмура». Это для тебя! Ему не давай, я хочу, чтобы он понервничал. Можешь даже применить силу, если будет необходимость.
– С удовольствием, господин.
Гринвуди поклонился и вышел.
Андросс Гайл задержался возле двери. Одетый в парчу и шерсть аборнейских коз, золотое шитье и мурексовый пурпур, он напоминал какого-нибудь короля из древних времен. Положив руку на дверной косяк, Андросс склонил голову, сделал несколько глубоких вдохов…
А потом резко развернулся на каблуках и прошел обратно в комнату.
Обойдя кровать, он устремился прямиком к тому закутку, где стояла Тея. Ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди! Она с трудом удержалась, чтобы не броситься бежать или не напасть на него.
Тея бросила взгляд влево – нет, стена слишком близко, она не сумеет пройти, не коснувшись Андросса. Оставалась только кровать. Тея легко вспрыгнула на нее, поставив одну ногу на боковую доску рамы, а вторую на изголовье. Ей пришлось вытянуть руку и схватиться за кроватный столбик, чтобы удержать равновесие. Если бы она наступила на саму кровать, то оставила бы заметную вмятину на одеялах и матрасе. Это было великолепное упражнение на координацию, особенно учитывая, насколько сбивает с толку, когда не можешь видеть собственных конечностей. Проблема была лишь в том, что ей пришлось сильно растянуться, так что из-под плаща с одной стороны целиком высунулся ее ботинок, а с другой – кисть руки и запястье.
Однако Андросс уже миновал ее. Пройдя в самый угол, он наклонился и поднял что-то с пола. Это был портрет его покойной жены, леди Фелии Гайл. Рама была разбита, и посередине холста виднелась рваная дыра. Он выпрямился, осторожно держа картину обеими руками. «Если он повернется к комнате, а не к стене, то мы окажемся лицом к лицу, и он наверняка заметит неладное. Уж слишком я раскрылась…» Тея попыталась передвинуть стопу вдоль рамы, чтобы прикрыть ее полой плаща, но она опиралась как раз на эту ногу, так что ее было не сдвинуть.
Андросс начал поворачиваться – против часовой стрелки, в сторону комнаты… «Я пропала!»
Однако в руках он по-прежнему держал картину, и та оказалась между ним и Теей, загородив ему обзор. Едва не задев Тею по носу углом рамы, старик понес картину к своему столу, а девушка, осторожно выдохнув, беззвучно вернулась обратно в свой угол. Ее сердце колотилось как бешеное; казалось, что из-за его грохота трясется весь дом.
– Феличка, – тихо промолвил Андросс. – Прости меня за это… – Он потрогал края рваной дыры, явно пробитой ударом кулака. – Я был неправ. Я часто бывал неправ, когда мы ссорились. Ты причинила мне боль тем, что ушла вот так… это было почти предательство. Но я тоже перед тобой виноват. Мне не следовало запрещать тебе Освобождение в этом году. Ох, но, дорогая, если бы ты только смогла остаться со мной, увидеть меня сейчас! Всего один год! Ты бы смогла продержаться еще год, ведь правда? Конечно, я был сам не свой, пока сидел взаперти в этой комнате. Это верно… Я думал, что мой свет иссякнет прежде, чем я успею сделать все, что обещал тебе много лет назад… Дорогая, как ты мне нужна! Своей улыбкой ты могла бы добиться всего того, чего мне приходится добиваться мечом. – Он провел пальцем вдоль контура ее щеки на портрете. – Я никогда не встречу другой такой, как ты…
Потом он откашлялся и, по-видимому совладав с собой, быстрым шагом вышел из комнаты, словно бы оставив все нежности позади.
Это неожиданное проявление мягкости почему-то напугало Тею еще больше, чем любая холодность и суровость, которые она видела в промахосе прежде. Она понимала, что, если он узнает, что кто-то был свидетелем этого момента, его отмщение будет ужасным.
«То есть то, что ты вломилась в его дом и шпионишь за ним, – это так, пустячки, хватит строгого выговора? А, ладно! Больше одного раза они меня не убьют».
Однако от этой мысли ей не стало легче.
Глава 82
Выждав какое-то время, чтобы дать промахосу возможность отойти подальше, Тея последовала за ним. К тому моменту, когда она дошла до лестницы, он уже успел спуститься, и ей пришлось подождать. «Надо было держаться ближе. Если я сейчас начну спускаться, он снизу сможет увидеть мои ноги. А вот если бы я шла вплотную, они были бы закрыты плащом… Тоже мне невидимость!»
Она осторожно спустилась по ступеням, стараясь больше опираться о
