ворота не лезет. Где видано, чтобы взрослые дожидались, пока ребенок не выскажет все, что он хочет? Не могу себе представить, чтобы отец вел себя таким образом, даже имея дело с Гэвином. Однако леди Янус, кажется, говорит вполне серьезно.
– Ты занимался с магистром Киросом? – спрашивает мама.
– После уроков мы играли у Большого фонтана с другими мальчиками, и они сказали, что их наставник рассказал им о других видах люксина, а мне магистр Кирос ничего такого не говорил! Они сказали, что мне не хватает ума для таких вещей, потому что это слишком продвинутая магия. Я спросил у него, но он ничего не ответил. Это правда, что ли?
Мамино лицо темнеет, и мир темнеет вместе с ним.
– Позволь мне угадать – это снова были сыновья Белого Дуба? Ты же знаешь, они только и ищут предлога тебе навредить, после того как твой брат подбил глаз Тавосу на прошлой неделе.
– Знаю, мама! Я вообще не хотел с ними…
Ой-ой.
– То есть это действительно сделал Гэвин! На прошлой неделе ты говорил, что понятия не имеешь, что у них произошло.
Опять я проболтался! Теперь Гэвин побьет еще и меня.
– Мама! Ты специально меня подловила!
– А ты мне солгал.
Надо поскорее сменить тему…
– Просто их так много! Куда бы мы с наставником ни пошли, там всегда хоть один из них да болтается.
– Вот именно, сын, и тебе не стоит об этом забывать.
– О чем, мама?
– О том, что их всегда больше, чем нас.
Фыркнув, я задираю подбородок: в точности как отец.
– Меня ничем не напугаешь! Я – Гайл!
У матери вырывается смешок. Она тут же прикрывает рот ладонью, но в ее глазах снова вспыхивают искорки, и я понимаю, что она больше не сердится на меня.
– Ох, мой маленький мужчина, ты растешь так быстро!
Она бросает взгляд на леди Янус Бориг.
– Видите, да?
– Поистине, – откликается пожилая женщина, но в ее голосе не звучит удовольствия.
– Я уже достаточно вырос, чтобы рассказать мне про люксины? – с надеждой спрашиваю я, видя, что удобный случай вот-вот ускользнет.
Мама хмурится. Я изо всех сил стараюсь выглядеть милым и безобидным. Она вздыхает:
– Ты ведь не расскажешь отцу?
– Обещаю!
Но мать все еще медлит. Она поворачивается к своей собеседнице.
– Леди Бориг! Мне почему-то кажется, что ваши знания в этой области могут оказаться немного более обширными, чем мои.
– Это верно.
Указательный палец леди Бориг внезапно разгорается сиянием, она сует его в чашечку своей трубки и раскуривает табак. Под-красная извлекательница! Она принимается пыхтеть трубкой, пока ее не окутывает облако дыма.
– Сколько ты хочешь, чтобы он знал? И если на то пошло, сколько ты хочешь знать сама? Такое знание приносит кошмары.
– Вы ведь не собирались рассказывать ему о чер…
– Еще как собиралась, – отзывается леди Бориг. – Твой сын, Фелия, не просто развит не по годам – он невероятно сообразителен, красив, обаятелен, и вдобавок ты ужасно его избаловала. Другими словами, у него имеются все задатки настоящего чудовища.
Моя мать смущенно моргает: никто не позволяет себе так с ней разговаривать.
– Впрочем… – Леди Бориг делает глубокую затяжку. Она не просто набирает дым в рот, но действительно вдыхает его. Мать не говорит ни слова, из чего я понимаю, что она питает к этой кошмарной старухе огромное уважение. – Я подозреваю, что старший брат время от времени его поколачивает?
– Минуту назад они лучшие друзья, минуту спустя – злейшие враги.
– Ты хоть иногда побеждаешь в этих стычках с Гэвином? – спрашивает меня леди Бориг.
Залившись краской, я мотаю головой.
– Тебе кажется, что ты мне не нравишься, – говорит она, – однако ничто не может быть более далеким от истины. Я просто пытаюсь тебя спасти.
Она поворачивается к моей матери:
– Тебе стоило бы позволить этим Белым Дубкам пару раз задать ему хорошую трепку.
– Что-о?!
– Ты достаточно умна, чтобы выбрать одного из младших сыновей, который не сможет причинить ему настоящего вреда. Если сломанный нос немного попортит Дазену его красивое личико, это может стать для него настоящим подарком. А если он вдобавок поймет, что не так уж неуязвим, это может стать настоящим подарком для всего мира, так мне кажется.
– Это… – Мать понижает голос. – Это говорит ваш… дар?
– Пф-ф! Нет, это не пророчество. Просто я мудрее, чем ты, девочка моя.
Мама моргает, но смиренно принимает отповедь. Вдруг она кажется мне ужасно молодой.
– Я расскажу ему о черном люксине – но если уж рассказывать, то все без утайки. По моему мнению, это будет для него очень полезно. Однако учти, тебе придется потом утешать его, когда он будет просыпаться с воплями по ночам.
– Если он считает, что готов… – произносит моя мать, и ее глаза пылают.
– Ты говорил, что тебя ничем не напугать, – поворачивается ко мне леди Янус Бориг. – А теперь? Теперь ты не боишься?
* * *
Щелк!
Внезапно Кип оказался стоящим в полной темноте. Он снова был собой.
«Где я? И когда?»
Кип извлек под-красный и расширил зрачки: он находился в собственной комнате. «А щелчок? Что это такое было?» Подойдя к двери, он открыл ее и выглянул наружу: в глубине коридора виднелась удаляющаяся спина Андросса Гайла.
«Девять адов, что это может значить?»
И тут до него дошло. Воспоминание из карты почти не заняло времени. Щелчок был звуком закрывающегося дверного замка.
До этого момента Кип не был уверен, но теперь он знал наверняка: он сказал Тее неправду. Он все сделал не так, но ловушки Янус Бориг были ни при чем. Он не стер карты – он впитал их все в себя!
И вдруг ему стало отчетливо, до тошноты ясно, что они сведут его с ума.
Глава 81
Тея лишь сделала вид, будто ушла. Когда Андросс Гайл выгнал ее, чтобы поговорить с Кипом, она поспешно миновала пост Черной гвардии, направилась вглубь коридора, подальше от посторонних глаз, и вызвала лифт, но не села в него. Вместо этого она натянула капюшон своего плаща, поглядела вправо и влево и, не увидев никого, пожелала стать невидимой.
Ничего не произошло.
Тея ощупала ворот плаща и нашла ошейник – узкую полоску металла, во многих местах прикрепленную к материи. Она подтянула его к своей шее… и ее пронизал трепет отвращения.
На Яшмах рабов не держали в ошейниках: это считалось вульгарным. Порки и прочие дисциплинарные мероприятия следовало проводить дома, вдали от посторонних глаз. Если тебе приходится сдерживать своего раба на публике, это
