— Наемники! — воскликнул Вьери, развернулся к своим людям и приказал. — Чего вы ждете? Убейте их! Убейте всех!
Но бородатый подошел, вырвал меч из рук Вьери и переломил его о колено так легко, словно он был сухой веткой.
— Я не думаю, что это хорошая мысль, юный Пацци, хотя вынужден признать, ты достоин семейного имени.
Вьери не ответил, но попытался заставить своих людей вступить в бой. Не слишком охотно, они окружили чужаков, а Вьери подобрал алебарду одного из убитых стражников и напал на Эцио, выбил у него из рук меч и отпихнул в сторону, чтоб Эцио не смог подхватить оружие.
— Эцио, возьми! — крикнул бородатый и бросил ему другой меч, который, пролетев по воздуху, воткнулся в землю рядом с ногой Эцио. Молниеносно он схватил оружие. Меч оказался тяжелым, держать его пришлось двумя руками, но Эцио был уверен, что сможет перерубить им древко алебарды Вьери. Вьери, видя, что его люди терпят поражение, и как еще двое его людей свалились мертвыми, отозвал атаку и, проклиная всех, отступил. Бородатый подошел к Эцио и женщинам, широко улыбаясь.
— Я рад, что решил встретить вас, — сообщил он. — И, похоже, я прибыл как раз вовремя!
— Примите мою благодарность, кем бы вы ни были.
Мужчина снова рассмеялся, в его голосе послышалось нечто знакомое.
— Мы встречались? — уточнил Эцио.
— Очень давно. Но я все равно удивлен, что ты не узнал собственного дядю!
— Дядя Марио?
— Он самый!
Он сжал Эцио в медвежьих объятиях и поприветствовал Марию и Клаудию. Горе скользнуло по его лицу, когда он увидел, в каком состоянии пребывает Мария.
— Послушай, дитя, — обратился он к Клаудии, — мы с Эцио отправимся в замок, но я оставлю с тобой своих людей. Они дадут тебе воды и еды. Сейчас я пошлю вперед разведчика и он вернется с экипажем, который тебя заберет. Ты и так слишком много прошла за сегодня, и как я вижу, моя бедная невестка, — он замолчал, прежде чем деликатно закончить, — смертельно устала.
— Спасибо, дядя Марио!
— Все потом. Мы скоро увидимся.
Он отвернулся, отдал людям приказы, обнял Эцио и повел его к своему замку, возвышавшемуся над городом.
— Как ты узнал о моем прибытии? — поинтересовался Эцио.
Марио хитро взглянул на племянника.
— Мой друг из Флоренции послал впереди тебя гонца. Но я уже знал, что случилось. У меня нет сил, чтобы выступить против Флоренции, но возвращение Лоренцо дает надежду, что он сможет удержать Пацци в узде. Лучше поведай мне о судьбе моего брата и… племянников.
Эцио замолчал. Воспоминания о смерти родных все еще мучили его.
— Они… Они были казнены по обвинению в измене. — Он помедлил. — Мне удалось избежать этого по чистой случайности.
— Боже мой, — воскликнул Марио, и его лицо исказилось от боли. — Тебе известно, почему это случилось?
— Нет, есть кое-что… Надеюсь, ты разберешься и поможешь мне найти ответы…
И Эцио поведал дяде о спрятанном в семейном палаццо сундуке и о его содержимом, о своей мести Альберти и документах, которые он забрал у него.
— Наиболее важным кажется список имен, — добавил он, и запнулся от переполнившего его горя. — Я до сих пор не верю, что это случилось с нами!
Марио похлопал его по руке.
— Мне кое-что известно о делах твоего отца, — сказал он, и это поразило Эцио, потому что дядя явно не удивился, узнав о спрятанном в тайной комнате сундуке.
— Мы еще поговорим об этом. Но сперва нам надо убедиться, что твои мать и сестра обеспечены всем необходимым. Мой замок не слишком подходящее место для женщин. Солдаты, как я, редко остаются на одном месте. Примерно в миле отсюда есть монастырь, где их обеспечат защитой и всем необходимым. Если ты согласишься, мы отправим их туда. А нам с тобой предстоит сделать еще многое.
Эцио кивнул. Он увидит их уже успокоившимися, и сможет убедить Клаудию, что это лучшая временная мера, кроме того, он знал, что долго в такой изоляции сестра не выдержит.
Они вошли в городок.
— Я думал, что Монтериджони враждует с Флоренцией, — проговорил Эцио.
— Не столько с Флоренцией, сколько с Пацци, — ответил дядя. — Но ты достаточно взрослый, чтобы не знать о союзах между городами-государствами, будь то крупные или небольшие. Год дружбы сменяется годом вражды, а после наступает год дружбы. И это продолжается вечно, словно безумная игра в шахматы. Но тебе здесь понравится. Здесь живут честные работящие люди, и товары, которые мы производим — надежные и долговечные. Священник — хороший человек, не слишком много пьет, занимается своим делом. Я не часто бываю на службах, но я никогда не был особо преданным сыном Церкви. Лучшее вино здесь — Кьянти. Ты еще попробуешь его из моих собственных винных погребов. Пойдем, еще чуть-чуть и мы будем на месте.
Замок Марио был древней усадьбой Аудиторе, и был построен в 1250-х годах на месте, где изначально находились куда более древние строения. Марио обновил и отстроил здания, придав им нынешний облик, что более подходило богатой вилле, хотя стены по-прежнему были высокими, несколько футов в толщину, и хорошо укрепленными. В саду находилась тренировочная площадка, где дюжина молодых людей дралась друг с другом, отрабатывая различные техники боя.
— Дом, милый дом, — произнес Марио. — Ты не был здесь с тех пор, как был ребенком. Кое-что изменилось. Что думаешь?
— Выглядит впечатляюще, дядя.
Остаток дня прошел в делах. Марио провел Эцио вокруг замка, помог ему устроиться, убедился, что Мария и Клаудиа благополучно размещены в ближайшем монастыре, аббатиса которого была старой и доброй подругой (и ходили слухи, что когда-то давно — любовницей) Марио. На следующее утро дядя вызвал его к себе в кабинет, большой, с высокими потолками. Стены были увешаны картами, доспехами и оружием, а из мебели стоял тяжелый дубовый стол и стулья.
— Тебе надо быстро сходить в город, — сообщил Марио деловым тоном. — Купи себе нормальные доспехи и оружие. Я пошлю с тобой своего человека. Когда закончите, возвращайся, и мы приступим.
— Приступим к чему, дядя?
Марио выглядел удивленным.
— Я думал, ты приехал сюда тренироваться.
— Вовсе нет, дядя. Это было единственное безопасное место, о котором я подумал, когда нам пришлось бежать из Флоренции. Но я планирую увезти сестру и мать еще дальше.
Марио помрачнел.
— А как на счет твоего отца? Ты не думаешь, что он хотел бы, чтобы ты окончил его работу?
— Какую? Он был банкиром. Семейный бизнес пропал, дома Аудиторе больше нет, если только Герцог Лоренцо не вырвал его из рук Пацци.
— Не думаю, что… — начал было Марио и тут же оборвал себя. — Ты хочешь сказать, Джованни не рассказал тебе?
