Читаем без скачивания Принц с простудой в сердце - Михаил Март

По словам Анны, она собиралась отправить жить за границу старшую дочь Юлию с мужем. Ей и предназначались эти марки в качестве приданого и наследства. Ни одна из дочерей не знала о планах матери. Юля сделала ремонт в доме и собиралась жить с мужем в усадьбе. У нее и мысли не было уезжать из страны. Но я хорошо знал Юлию. Она не стала бы противиться воле матери. О странном желании матери выслать дочь за границу я говорить не буду, так как считаю это причудой и суеверием. Вот здесь и вылезает наружу тот самый важный момент. Похищение адвоката и исчезновение марок происходит накануне приезда в Питер жениха Юлии. Что это означает? То, что в ближайшие дни должна состояться свадьба и мать должна передать марки дочери, а значит, забрать их у Добронравова. Похититель должен был об этом знать и потому торопился изъять марки у адвоката раньше, чем тот вернет их хозяйке. Вопрос. Кто мог знать все эти подробности в деталях? Ответ. Нет, не так. Найдя ответ на этот вопрос, мы найдем главного преступника и зачинщика. Не забывайте, что перед нами стоит не одна задача. Мы должны найти убийц Юлии, виновников аварии на шоссе, грабителей и убийц, бесноватых урок и того главного, кто задумал всю многоходовую комбинацию с хищением марок. Во-первых. Это человек, хорошо осведомленный о том, что происходит в доме Лапицких. Во-вторых. Этот человек хорошо разбирается в изобразительном искусстве и филателии. В-третьих. Он знал о намерении хозяйки забрать марки у Добронравова. В-четвертых. Этот человек коллекционер и филателист, а значит, должен иметь рынок сбыта и связи в этих кругах. Если это не так, то существует четвертый, а человек, которого мы ищем, выполняет чей-то заказ. И в-пятых. Тот, кто затеял эту операцию, должен быть хорошо защищен от криминального мира. Не бояться бандитов, а руководить ими.

— Адвокат Шмелев! — воскликнул Лыткарин.

— Хорошо, Аристарх. Вот ты и займись Шмелевым. Только помни, этот человек очень уважаемый в своих кругах и безукоризненно честный в работе. На него с красной тряпкой не пойдешь. Корриды не получится.

— А мне подозрительна Белокурова Нелли Юрьевна,— тихо сказала Наташа.— Интересно, кто она по гороскопу.

— Она родилась девятнадцатого августа.

— Значит львица? Пуп земли. И такая женщина сидит дома и занимается кошечками? Какая-то ерунда. Она лидер по своей природе. Правда, львицы очень часто бывают одинокими. Не каждый мужчина выносит диктат. Но они очень энергичны и деятельны. Разрешите, Алексан Ваныч, я попробую…

— Пробуй, Наташа.

— А почему никто не заинтересовался женихом Юли? — неожиданно спросил Дымба.

— Потому, что он едва сам не погиб в аварии,— холодно ответил Куприянов.— Умереть от рук своих же сообщников?

— Авария — чистая случайность,— не успокаивался криминалист— А если он прилетел из Харькова специально за марками и руководил всей операцией из Харькова?

— Утомил,— усмехнулся Куприянов.— Парню тридцать лет, интеллигентный хлюпик. И потом, Вася, ты сидишь и не слышишь, о чем идет разговор. Зачем жениху выкрадывать марки, когда они для него и предназначены? Такой умный, хитрый жук допустил роковую случайность, лишил себя невесты и этим же — приданого. Кто ему теперь что даст? Нога пройдет, и он уедет к себе восвояси. Давай теперь всех подозревать… И сторожа, которого уволили, и участкового, который слишком быстро прибыл на место происшествия, и бухгалтера, который в офисе задержался и охранников на грабителей натравил, и адвоката, устроившего свое собственное похищение…

— Ладно, Степа, хватит меня в темя клевать. Каждый высказывает свое мнение.

— Не каждый, Вася. Ты хоть и подполковник, но лаборант и твое дело отчеты предоставлять. А поиск преступников оставь сыскарям.

— Ну хватит лаяться,— поставил точку Трифонов и встал.— Куприянов, поедешь со мной к банкиру. Тебе полезно будет с ним познакомиться. Его и возьмешь в разработку в дальнейшем.

— Сделаем,— ответил Куприянов, повторяя любимую фразу Лыткарина.

Господин Шестопал встретил гостей доброжелательно. Вид у него был высокомерный: он явно знал себе цену и даже подбрасывал лишнюю гирьку на весы. Такого не ограбишь. Две стальные двери, дюжина замков, на окнах решетки и рольставни, седьмой этаж и пара человеко-быков на лестничной клетке.

Квартира была увешана картинами, причем не миниатюрами, а солидного формата в золоченых дорогих рамах. Очевидно, не всем дано было любоваться коллекцией банкира, и он начал знакомство с экскурсии по шести комнатам громадной квартиры. Забыв о наигранной солидности, банкир рассказывал о каждой картине с придыханием и восторгом. Правда, он делал непростительные ошибки в датах, но кто мог об этом знать, кроме искусствоведов и Трифонова, который скрупулезнейшим образом изучил каталог картин Шестопала в страховом агентстве, где они были застрахованы. Список ему предъявили, а сумму страховки без соответствующих санкций не объявили. Он успел ознакомиться даже с результатами экспертизы, где все работы были приняты за подлинники. Так что Трифонов был готов к встрече с банкиром по всем статьям.

Закончив экскурсию, хозяин предложил гостям выпить коньяку, и блюстители закона не отказались. Трифонов не хотел выглядеть сухим служакой и портить о себе впечатление перед человеком, согласившемся допустить чужаков к святая святых своей сокровищницы.

С такими людьми как Шестопал, не легко найти общий язык и разгадать, что у них на уме. Банкиры, как опытные игроки в покер, умею скрывать все эмоции под ледяной маской хладнокровной задумчивости.

На вид хозяину и сорока не исполнилось, но он был очень полным, что делало его старше своих лет, но не солиднее. Учитывая ошибки, допущенные им в важных датах, Трифонов сделал вывод, что Шестопал не большой знаток изобразительного искусства, он лишь вкладывал деньги в товар, не подлежащий уценке.

Выпив по рюмке коньяка и закусив лимоном, Трифонов поправил свой старомодный галстук и начал допрос в таком тоне, как разговаривают с котом — поглаживая его по шерстке.

— Вы, разумеется, уже наслышаны, Саул Яковлевич, о варварском ограблении адвоката Добронравова. В его квартире устроили настоящий погром и вынесли все картины.

— Конечно, слышал. И о нападении на офис слышал. Меня эта новость сразила наповал. Давид Илларионович вел очень замкнутый образ жизни. Я не верю, что он сам кому-нибудь рассказывал о находящихся в его доме картинах. Скорее всего, как предполагают ребята из моей службы безопасности, за картинами охотились давно, но у хозяина их взять не могли. Владельцы таких коллекций надежно хранят их, не хуже, чем мировые музеи. Грабители, очевидно, проследили за передвижением коллекции, выяснили, что работы попали в доступное помещение и воспользовались этим.

— Резонное замечание.

— Конечно. В моей охране работают профессионалы высокого класса.

— А как они объясняют тот факт, что грабители напали на офис адвоката, где не было картин?

— Это я могу вам и без анализа специалистов сказать. Дело в том, что самой ценной картины в квартире не оказалось. Подлинность ее вызывала сомнения, Добронравов забрал ее в офис и положил в сейф. Он собирался везти ее в Москву к бывшему владельцу для опознания, если можно так выразиться. Без этой картины, жемчужины коллекции, все остальные теряли вес. Это, как если бы в колоде карт не хватало червового туза.

— Вы знаете, кому принадлежит коллекция?

— Человеку, которого нет в стране, иначе он давно бы уже объявился и потребовал свои картины у хранителя. Пока мои картины не были застрахованы, я трижды отдавал их на сохранение Давиду Илларионовичу и всегда получал в целости и сохранности. Такой способ хранения может показаться странным с одной стороны, а с другой — очень надежным. Он оставляет вам расписку в получении картин и несет за них ответственность.

— И готов выплатить ущерб?

— Разумеется.

— А вы уверены в его платежеспособности?

— Конечно. Он хранит деньги в моем банке. И в других тоже, не менее престижных. Только не требуйте от меня раскрыть тайну вкладов.

— Не буду. Что за картины висели в доме Добронравова?

— Уникальная коллекция работ Федотова. Середина девятнадцатого века. Шедевры.

— Сколько их было?

— Не могу сказать. Когда я их видел, они лежали упакованные на полу высокой стопкой. Он показал мне лишь одну, которая вызывала у него сомнения в подлинности. Это «Сватовство майора». С этой картиной он и собирался ехать в Москву.

— Но не проще ли застраховать картины, а не передавать их на хранение частному лицу?

— Мне на это потребовалось три года. На каждое полотно нужно собрать документов больше, чем при Советской власти это делали желающие выехать за границу. Одних экспертиз должно быть не меньше пяти. Рентген и прочая волокита… И все это стоит бешеных денег…

— Вы прошли всю карусель, связанную со страховкой?