Читаем без скачивания Принц с простудой в сердце - Михаил Март

— Только наблюдателей своих за мной не выставляй. Их вся страна ищет. Им только по центру города гулять. Подведут они тебя под петлю!…

— Сделаешь дело, сынок, и свободен как птица. Я тебе еще помогу, если понадобится. Вечный твой должник.

— Как сделаю, дам тебе знать.

— Двое суток тебе, Артемушка. Помни это. Артем взял свою сумку с пола и направился к

выходу. Пакет с деньгами так и остался лежать на столе.

— Отвезите меня туда, откуда взяли. Шагом марш на выход!

Савва глянул на хозяина, который принялся доедать остывший бифштекс. Тот кивнул ему головой.

Через пятнадцать минут Артем бросил свою сумку в багажник генеральской «волги». Его мутило от злости, но он знал, что так просто от Могилы ему не избавиться.

6.

Трифонов прильнул к микроскопу с таким видом, будто всю жизнь только с ним и работал.

— Видите, Алексан Ваныч, помятости на двух отмычках совпадают с замочными лепестками. И метал тот же на замке остался.

Трифонов выпрямился.

В лабораторию зашел Куприянов и стал слушать, что эксперт говорит полковнику.

— Таким образом,— продолжал Дымба,— можно с уверенностью утверждать, что найденные отмычки принадлежат взломщику офисного сейфа Добронравова.

— А где вы их взяли? — спросил Куприянов. Обиженный на капитана криминалист даже не

взглянул в его сторону. Трифонов пояснил своему помощнику:

— Грибники нашли. Старушка пакет в милицию сдала, а в нем три черных дождевика, кепки и в кармане одного плаща связка отмычек. Находку обнаружили неподалеку от блокпоста ГИБДД, где «волгу» остановили. Ну а те нам позвонили. Пакет из окна машины выбросили. Усамой обочины в канаве валялся.

— Вот что важно, Алексан Ваныч,— продолжал Дымба.— Отмычки сделаны специалистом, который сам ими и пользуется. Под свою руку делал. Возможно, он левша. Поворотные ручки влево повернуты. Сталь редкая — 378Б, ее используют в производстве шарикоподшипников особой прочности. Скорее всего, ее можно найти в Москве, Свердловске, Норильске, Омске.

— Далековато. Москва нам больше подходит.

— Я уже давал запросы по отмычкам. Такие находили и не раз. Даже в Ялте и Сочи. Часто — на Черноморском побережье. Вещь индивидуальная и сделана грамотно. Если медвежатник бросает свой инструмент где ни попадя, значит, ему не составляет труда сделать себе новый, главное не рисковать. В таком случае он должен иметь связи с заводом, который поставляет ему первоклассную сталь. Рекомендую подключить Москву. Пусть ребята из МУРа пощупают шарикоподшипниковый завод. Надежды мало, а вдруг?

— Ценная мысль. А не проще ли пощупать медвежатников. Хороших профессионалов не так уж много осталось.

— Я знаю, о ком идет речь. Догадываюсь, но только это нам ничего не даст. Существуют мифы, в которые начинаешь верить. Так разгуливает миф о медвежатнике по кличке Козья Ножка. О нем на Петровке знают, но считают его собирательным образом. От авторитетов о нем наслышаны. Знатный взломщик. Никогда не попадался в руки правосудия. Он один такой и работает на заказ. Никто его сдавать не станет. Потом с очередниками дело иметь придется. Голову свернут. Ни имени, ни фамилии, ни возраста. Миф — и все тут. Тип очень осторожный. Если он на кого-то работает, то заказчик целую бригаду выставляет для отвлекающего маневра, только бы мастера не взяли. Правда это или нет, но другим медвежатникам этот инструмент не пришьешь. Каждый своим пользуется. А наши отмычки и другие, что похожи на них, так и гуляют бесхозными. Вот и получается, что миф имеет под собой основу.

Трифонов кивнул.

— Миф похож на правду, вот только ваш аккуратный и осторожный левша, во всех смыслах этого слова, с такими отщепенцами, как Сошкин и Коптилин связываться не станет. Неувязочка получается. Ладно, Вася, с Москвой я все равно свяжусь. Значит, летом он работает по курортам, а зимой гастролирует? Уточни, давно ли о нем миф сложили. Судя по его ретивости, парень он не старый.

— Уточню.

— Ну наконец-то: хоть один имеет свою индивидуальность — «уточнит». А то все только и слышишь «сделаю» да «сделаем». Идем, Куприянов, ко мне в кабинет.

Трифонов уже был у двери, когда его вновь окликнул Дымба.

— Кстати, Алексан Ваныч, жених Юли вам сказал, что самолет прибыл из Харькова вовремя, а ведь он опоздал на сорок минут. Я проехал на машине от Пулкова до моста. И точно. Если бы самолет прилетел вовремя, то катастрофа не произошла бы. Жених и невеста были бы уже дома, среди гостей. Я сделал поправки с учетом погоды в ту ночь. Все сходится.

— Пора тебя, подполковник, из технарей в сыскари переводить. И на все тебя хватает…

— Как и вас, Алексан Ваныч. Я ведь тоже бобыль и дома одному сидеть скучно. А «ящик» смотреть не могу. У меня икота начинается от рекламы.

Трифонов рассмеялся и вышел, следом — Куприянов.

— Помните, товарищ полковник, я вас спросил, когда мы вышли от банкира Шестопала, почему вы не спросили его о марках и его знакомстве с Анной Дмитриевной? На что вы мне сказали: «Угадай с трех раз». Я не стал гадать, а сейчас могу ответить с первого раза.

Они зашли в каморку следователя.

— Ну-ну, капитан. Какие выводы сделал?

— Вы его узнали, Александр Иванович. И он вас. Скорее всего… Не имело смысла разыгрывать битую карту. Лишним напоминанием о Лапицкой могли спугнуть банкира.

— Тепло, тепло, но еще не горячо.

— А еще могли спугнуть адвоката Лапицкой Павла Шмелева.

— Уже горячее. Третья попытка.

Куприянов вынул из папки пакет и высыпал на стол кучу фотографий.

— Я был в редакции областной газеты. Снимок поместили один, а репортер две пленки отщелкал. Тут вся похоронная процессия запечатлена. Вот он Саул Шестопал. Правый в четвертом ряду.— Куприянов начал раскладывать фотографии.— А вот он опять, и тут, и тут. А вот он стоит за спиной у Шмелева. А на этом снимке они о чем-то разговаривают. Вряд ли они знали, что их фотографируют. Репортер снимал На улице без вспышки. Не до него было. Он и не лез на баррикады. Деликатный парень, понимал, что не свадебную процессию на пленку фиксирует. Ну а вы не могли не заметить такую тучную крупную фигуру. И дело не в том, что вы хоронили свою крестницу, а по роду профессии своей. Привычка у вас запоминать все, что не вписывается в ландшафт. В частности, посторонних людей, которых вы не знаете.

— Угадал, Степа.

— А? Попал в десятку? Но какие отношения у Шестопала с Лапицкой и Шмелевым, мы так и не узнали. Не могла же она последовать совету малознакомого человека и доверить марки вовсе незнакомому типу? Что скажете?

В кабинете появился майор Лыткарин.

— Кажется, сейчас мы сможем поставить все точки над i.— уверенно заявил Трифонов.— Присаживайся, Аристарх.

Майор устроился на стульчике у стены.

— Я знаю, Аристарх, что ты человек скрупулезный и, если копаешь, так глубоко. Вопрос на засыпку: какая связь существует между твоим подопечным адвокатом Шмелевым Павлом Львовичем и генеральным директором коммерческого банка «Солюс» господином Шестопалом Саулом Яковлевичем.— Трифонов пододвинул ему одну из фотографий, разложенных на столе.

Вопрос и вправду застал майора врасплох. Он долго изучал снимок, а потом сказал:

— Ничего их не связывает.

— Вот тебе здрасте! — удивился Куприянов.— А вопросик-то серьезный. Шестопал рекомендовал Лапицкой хранить марки у Добронравова. Можно сказать, что вопросик ключевой.

— Ключик не от той двери. Ответить я могу, но только взглянуть на вопрос придется с другой стороны. Очевидно, Шестопала и Шмелева познакомила Юля.

Трифонов нахмурил брови, а Куприянов приоткрыл рот.

— Поясняю,— продолжал Лыткарин.— Одно время, год назад или чуть больше, Юля встречалась с банкиром. Она относилась к нему как к хорошему приятелю, а он хотел на ней жениться. Я видел семейный альбом Шмелева. Был у него дома и вел разговор о наследстве.

— Зачем? — удивился Трифонов.

— Но мне же надо было подобраться поближе к объекту. Я повернул дело в другое русло. Мы просидели с ним часа два, выпили по три чашки кофе, я осмотрел его библиотеку и заодно — альбом с фотографиями. Я выдвигал версию о наследстве, а поэтому мое появление у адвоката семьи было совершенно оправданным. Из моих рассуждений Шмелев понял, что следствие подозревает, будто авария на мосту не роковая случайность — она была подстроена умышленно с целью убийства Юлии.

— Интересная мысль… — протянул Трифонов.— И что же?

— Шмелев отрицает эту версию. Я имею в виду, что кто-нибудь из родственников мог нанять убийц. Он не стал разглашать мне завещание Лапицкой, но сказал, что друзья и родственники получат в наследство только сувениры на память. Крупного денежного состояния у Лапицкой нет, только усадьба. Она передается дочерям на правах равного владения, но без права продажи. Существует некий хитрый юридический ход. Если дочери не захотят жить в усадьбе, то они не смогут выставить ее на торги, потому что она оформлена как памятник архитектуры восемнадцатого века, и хотя усадьба была в свое время приватизирована с попустительства властей, Лапицкая эту ошибку исправляет. Усадьба будет отдана под музей, если дочери от нее откажутся, но губернатор Петербурга обязан при этом выделить каждой из дочерей любую жилую площадь там, где они пожелают, несмотря на то, что усадьба находится на территории Ленинградской области. Подводных камней очень много, и этим сложным вопросом Шмелев занимается в настоящее время. Так что прямых заинтересованных наследников нет. Даже если родная сестра Юли Вероника захотела бы избавиться от соперницы, что просто смешно, она не получит больше, чем если сестра оставалась бы живой. Теперь насчет этого толстяка, я говорю о банкире. Его фотографию я видел в семейном альбоме Шмелева. Везде он рядом с Юлей. Я спросил о нем у Шмелева. Он мне сказал, что это банкир — ухажер Юли и она привела его с собой на шестидесятилетие адвоката в прошлом году. Больше он его не видел. Альянс Юли с банкиром так и не состоялся. Вот и все. И я не вижу ничего странного в том, что они общаются на похоронах. Я так думаю, и с матерью Юля познакомила Шестопала. Девушка всех друзей приглашала в свой дом. Лучше всех на этот вопрос может ответить Анна Дмитриевна, зачем нам терять время на догадки? О попытке ограбления адвокат слышал краем уха и серьезно к нему не относится, считает, что в дом залезли проезжие гастролеры.