— Бог мой, Билль, неужели ты собираешься помыться? — воскликнул один из его приятелей.
Это замечание вызвало громкий смех, к которому присоединился и Блэк. Однако никто не высказал желания пойти с ним купаться.
— Самая ленивая компания, с которой я когда-либо крал лошадей, — с досадой проговорил Блэк. — Но ничего не поделаешь! Эй, послушайте, если никто не хочет поплавать, может, перекинемся в картишки?
Он достал замасленную колоду карт и помахал ею перед безразличной толпой.
— Э-э, Билль, тебе слишком везет в карты! — возразил долговязый верзила.
— Повтори-ка это, Джаспер, еще раз, и очень-очень любезно, и постарайся выглядеть тоже очень любезно, пока я не принял твоих слов слишком близко к сердцу! — внезапно изменив тон, вспыхнул Блэк.
И вновь над собравшимися нависло тяжелое гнетущее молчание. То, как Джаспер найдет нужным ответить, либо смягчит напряжение, либо нет. Пока воцарилось неустойчивое равновесие.
— Я сказал это не в обиду тебе, Билль, — миролюбиво произнес Джаспер, не меняя позы.
Билль что-то проворчал и забыл о Джаспере. Тем не менее, он остался неудовлетворенным и никак не мог успокоиться. Дьюан знал его, как заправского игрока. А поскольку салун Бенсона был выведен из строя, Блэк очутился в положении рыбы, выброшенной на берег.
— Ладно, если все вы трусите играть в карты, то во что сыграем? — недовольно спросил он.
— Билль, я сыграю с тобой в колышки на четвертак, — отозвался один.
Блэк охотно согласился. Игра была для него серьезным делом. Он был одержим ею, и его интересовали в ней не ставки, а сам процесс игры. Он приступил к состязанию на колышках с серьезным видом, глубокомысленно нахмурив брови. Он выигрывал. Кое-кто тоже попробовал попытать счастья, но безуспешно. Наконец, когда Билль истощил все их запасы четвертаков и желание продолжать именно эту игру, он предложил другую:
— Видите вон того голубя? — спросил он, указывая на сидящую неподалеку птицу. — Кто сумеет спугнуть его с одного раза? Ставлю пять песо на то, что он либо улетит, либо нет, если кто-нибудь бросит в него камень!
Искушение оказалось слишком сильным, чтобы дух азарта у многих присутствующих мог ему противостоять.
— Согласен. Прямой выигрыш! — сказал один.
— А кто будет бросать? — спросил другой.
— Кто хочет, — ответил Билль.
— Ладно, спорю, что спугну его одним камнем, — сказал первый.
Ставки были сделаны, камень брошен. Голубь взлетел к огромному удовольствию всех, кроме Билля.
— Спорю со всеми, что он вернется на это дерево через пять минут, — невозмутимо предложил он.
Тут уже никто из толпы праздных бездельников не проявил лени в стремлении покрыть деньги Билля, брошенные на траву. Кто-то достал часы и все уселись, распределив свое внимание между циферблатом и деревом. Минуты тянулись бесконечно под аккомпанемент различных шутливых замечаний о дураке и его деньгах. Через четыре минуты и сорок пять секунд голубь опустился на ветку тополя. Последовало многозначительное молчание, и Билль спокойно положил в карман пятьдесят долларов.
— Но это не тот голубь! — возбужденно воскликнул один из проигравших. — Этот поменьше, и окраска у него потусклее, не такая яркая!
Билли свысока окинул взглядом говорившего:
— Что ж, придется тебе поймать того, другого, чтобы доказать справедливость своих слов. Sabe, приятель? А теперь я готов поспорить с любым из присутствующих на те полсотни, которые я выиграл, что спугну этого голубя одним камнем!
Никто не согласился принять пари.
— Ладно, тогда я спорю с любым из вас, что он не сможет спугнуть голубя с первого броска!
Не имея оснований сомневаться в успехе, игроки полезли за кошельками, никоим образом не смущаясь высокомерными и насмешливыми намеками на то, что а в одиночку, мол, они с ним не справятся. Камень бросили. Голубь не улетел. После этого, как Билль ни пытался, ему так и не удавалось больше склонить своих приятелей ни к какому пари.
Он увеличивал предлагаемые ставки, но безрезультатно. Казалось, он уже совсем было отчаялся придумать какое-нибудь совершенно необычное и заманчивое пари. Но тут на тропе вдоль реки показался маленький оборвыш — тощий, заморенный, исключительно жалко выглядевший мальчишка-мексиканец. Билль подозвал его и высыпал ему в ладони полную пригоршню серебряных монет. Растерявшийся от неожиданности, утративший дар речи мальчишка пошел своей дорогой, прижимая к груди неожиданно свалившееся на него богатство.
— Бьюсь об заклад, что он потеряет несколько монет, пока доберется до дороги, — объявил Билль. — Спорю, что он бросится наутек. Эй, поторопитесь вы, трусливые игроки!
Биллю не удалось заинтересовать ни одного из своих приятелей, и он погрузился в угрюмое и мрачное молчание. Как ни странно, но хорошее настроение его улетучилось, несмотря на солидный выигрыш.
Дьюан приглядывался к хмурому бандиту, поражаясь ему и пытаясь предугадать, что у того на уме. Эти люди были более изменчивы, чем дети, так же непостоянны, как вода, и столь же опасны, как динамит.
— Билль, спорю на десятку, что тебе не удастся пролить ни капли из ведра, которое тащит вон тот пеон, — лениво произнес один из бездельников по имени Джим.
Голова Билля быстро поднялась, как у ястреба, завидевшего добычу.
Дьюан перевел взгляд с Блэка на дорогу и увидел хромого пеона, ковыляющего с жестяным ведром к реке. Это был полубезумный индеец, ютившийся в убогой лачуге, время от времени выполняя для мексиканцев разные мелкие работы. Дьюан частенько встречался с ним.
— Джим, я принимаю пари, — ответил Билль.
Что-то необычное — возможно, резкость, прозвучавшая в его голосе, — заставило Дьюана обернуться. Он уловил непривычный блеск в глазах у бандита.
— Э-э, Билль, слишком далеко для прицельного выстрела, — сказал Джаспер, когда Билль, опершись локтем о колено, прицелился из своего тяжелого длинноствольного кольта. Расстояние до пеона составляло шагов пятьдесят и было слишком большим даже для самого классного стрелка, чтобы попасть в движущийся объект такой незначительной величины, как ведро.
Дьюан, обладавший поразительной способностью точно определять правильность прицела, был уверен, что Блэк взял слишком высоко. Один лишь взгляд на грубое жестокое лицо, напряженное и потемневшее от прилива крови, подтвердил подозрения Дьюана в том, что бандит целится вовсе не в ведро. Дьюан вскочил и выбил из его руки готовый уже выстрелить револьвер. Другой бандит подхватил оружие.
Ошеломленный Блэк свалился навзничь, растерянно оглядываясь по сторонам. Лишенный своего оружия, он превратился в совершенно другого человека, или же его привели в замешательство неожиданные и решительные действия Дьюана. Молча и угрюмо он повернулся и пошел прочь, даже не требуя, чтобы ему вернули его револьвер.
