чтобы сначала подвергнуться допросам журналистов, а уже после — попробовать образовать коалицию. Меркель под палящим светом дуговых ламп казалась вымотанной и измождённой. А рядом был Шрёдер, который, рассевшись в кресле, уверял зрителей: «Я и дальше буду канцлером. Вы вправду верите, будто моя партия согласится на предложение Меркель побеседовать?» — он усмехнулся — не то ехидно, не то злорадно. И тут камеру направили на Меркель: её усталое лицо начала озарять почти незаметная улыбка. Она молчала, а Шрёдер продолжал неистовствовать. Таков её коронный приём — пусть «вожак стаи» говорит, а она подождёт, когда он сам подставится.
В конце концов Меркель склонилась к микрофону и спокойно произнесла: «Попросту говоря, вы сегодня не победили. — Отвернувшись от бушующего Шрёдера к слушателями, она добавила: — Обещаю, мы не будем переворачивать демократические нормы с ног на голову». Аудитория рассыпалась в овациях. Меркель позволила себе удовлетворённо улыбнуться. Она исполнила обещание, которое некогда дала себе, — загнала Шрёдера в угол. И мимоходом вошла в историю.
Два месяца спустя, 22 ноября, Ангела Меркель принесла присягу в качестве первой канцлерин Германии. Церемония назначения состоялась в здании Рейхстага, которое уничтожил тот самый пожар 1933 года, позволивший Адольфу Гитлеру получить абсолютную власть. Теперь это великолепное здание восстановили[20]. Берлин стал блистательной столицей недавно объединённой Германии. Свет лился сквозь стеклянный купол, символизирующий искупительную прозрачность немецкой демократии. Серьёзная и мрачная пятидесятилетняя Ангела Меркель в чёрном костюме подняла правую руку и поклялась «трудиться на благо немецкого народа, улучшать его благосостояние, защищать его от вреда, а также поддерживать и оберегать конституцию. И да поможет мне Господь». Когда она обратила взгляд на аплодирующую аудиторию, то робко улыбнулась и сморгнула слёзы. Сбылось, казалось, несбыточное. Родители и брат с сестрой, находившиеся в галерее, почти не проявили никаких чувств. Однако не в их природе было открыто выражать эмоции. О чём именно думал пастор Хорст Каснер, когда его молчаливая и независимая дочь дала присягу как руководитель страны, чью политику он так и не принял до конца?
Удивительно, однако на этом историческом мероприятии отсутствовал супруг Меркель. Зауэр, как обычно, был занят в лаборатории: занимался квантовой химией. Его супругу это, судя по всему, ни капли не смутило. «Мне важнее, чтобы он поддерживал меня тогда, когда это действительно необходимо», — сказала новоиспечённая канцлерин. Вскоре необходимость появится.
Одним из первых восьмого канцлера Германии поздравил седьмой. «Дорогая госпожа канцлер, — сказал Шрёдер, протянув ей руку после церемонии. — Желаем вам успеха в труде на благо родины».
«Спасибо за всё, что вы сделали для нашей страны. Я отнесусь к вашему наследию с должной ответственностью», — благосклонно ответила Меркель. Но даже в государстве с укрепившейся демократией, где смена власти происходит гладко и без противоречий, бывают злопамятные политики. В июле 2007 года Шрёдер возвратился в ведомство на торжественное открытие своего портрета. Тогда Меркель сказала своему предшественнику: «Что ж, в итоге мы оба будем на этой стене». И Шрёдер ответил: «Но я раньше».
Дав присягу, канцлер Ангела Меркель решительно прошагала через огромный портал Рейхстага, по бокам которого располагались колонны со знаменитыми словами «Dem deutschen Volke» («Немецкому народу»). Эти слова были выгравированы во время Первой мировой войны, буквы залили металлом из расплавленных французских пушек. Быстро шагая по широкой лужайке к своему новому кабинету, она хотела как можно скорее приступить к работе. Однако первым делом необходимо было пообщаться с международной прессой.
Большинство немцев вспомнят лишь один-два случая, когда их чрезвычайно собранная канцлерин терялась на людях. И первый случай произошёл как раз на пресс-конференции сразу после присяги. Вопрос, который застал Меркель врасплох, был приземлённее некуда. «Госпожа канцлер, что вы чувствуете?» — спросила Джуди Демпси — журналист из газеты «Интернэшнл геральд трибюн». Судя по всему, это был именно тот вопрос, к которому новоиспечённая канцлерин не подготовилась заранее. Меркель была не из тех, кто подробно останавливается на переживаниях, особенно своих. «Ну, да, понимаете, учитывая обстоятельства…» — забормотала она в короткой красноречивой растерянности, прежде чем вернуться к привычной собранности, обратившись к излюбленной мантре («In der Ruhe liegt die Kraft» — «Сила — в спокойствии»). Вновь она потеряет самообладание только через десять лет.
Канцлер Федеративной Республики Германия не обладает большим влиянием внутри страны. Власть в Германии — особенно когда дело касается внутренней политики — специально распределяется между шестнадцатью «лендер» («землями») и надёжным Конституционным судом. Получается, что канцлер в основном управляет государством через консенсусы и убеждение, и во внешней политике у него значительно больше свободы, чем во внутренней. Меркель пришла к власти не с определённой программой или политикой, а с определёнными ценностями: глубокой, но сокровенной верой, непоколебимой верностью долгу и службе, пониманием того, что немцы — в вечном долгу перед евреями за то, что канцлерин всегда называет «Шоа», исследовательской тягой к точным, научно обоснованным решениям и невольной неприязнью к диктаторам, которые держат в плену собственный народ. «Свобода слова» и «свобода перемещения» — не пустые слова для политика, который первые тридцать пять лет своей жизни прожил и без первого, и без второго.
Невзирая на личные убеждения, Меркель не из тех руководителей, кто отважно мчится вперёд. Она движется с той скоростью, с которой за ней может поспеть народ, и использует опросы, чтобы убедиться, не подводит ли её политическое чутьё. Когда — в очень редких случаях — Меркель забывает о привычной осмотрительности, вздрагивает вся страна, а после — и весь мир.
Когда Меркель заняла должность канцлера, то поставила перед собой цель сделать Германию достаточно сильной, чтобы можно было выстоять против нарастающего российского влияния, и достаточно сознательной, чтобы сопротивляться неугасающему расизму и ксенофобии. Во внешней политике Меркель сосредоточилась на НАТО и трансатлантических отношениях. Её Германии предстояло стать частью Европы ни руководя, ни угрожая. Кумиры Меркель, президенты Рональд Рейган и Джордж Буш — старший, а также её наставник, Гельмут Коль, во времена объединения Германии изо всех сил трудились над тем, чтобы развеять страхи Великобритании и Франции перед восстановившей целостность державой с влиятельной экономикой. Меркель пыталась подражать зарубежным руководителям и сделать так, чтобы Германия сама стала примером для подражания — уверенной, однако скромной, совсем как женщина, что ей управляет.
С первого дня пребывания Меркель на должности канцлера в ведомстве царило умиротворяющее спокойствие. Здание в стиле «модерн», всё из стекла и стали, было местом труда, а не церемоний. Охранники, стоящие у входа, в тёмно-синей форме выглядят так, будто вовсе не проводят свободное время на стрельбище или тренировках. Даже
