через популярную скалу для прыжков со мной внутри. У меня не было ничего, ради чего я хотел бы жить.
Все не так печально, как кажеться. Я имею в виду, что это происходит каждый день. Люди умирают, смиритесь с этим.
Я хотел умереть с тех пор, как узнал причину, по которой мне вообще дали жизнь. Я имею в виду, что мальчики были бы друг у друга. Я был не нужен, и я устал бороться за жизнь, которую ненавидел. И тут я увидел салон.
Так что, если верить в такую голливудскую ерунду, как судьба, можно назвать это как-то так.
Когда я вошел, встретил владельца, Шейда, и начал появляться с поддельным удостоверением личности только для того, чтобы сделать татуировку, я понял, что наконец-то нашел что-то, что действительно было моим.
Не у брата. Не у родителей. Даже не у парней.
Это все было моим, и никто не мог отнять это у меня.
Шейд разрешил мне работать здесь, когда у меня было время, бесплатно с моей стороны, и единственный раз, когда я когда-либо добровольно использовал ни копейки денег моих родителей, был, когда я подал заявку на стажировку здесь после того, как узнал, что останусь в Пондероз Спрингс на следующий год.
Первоначальный план до Роуз заключался отъезде в Нью-Йорк. Шейду понравилась моя работа, и он сказал, что устроит меня в мастерскую на восточном побережье для стажировки. Как будто кто-то снял с груди тяжесть всей моей жизни, и я, наконец, почувствовал, как крылья, которые они подрезали в детстве, начали отрастать.
Потом кто-то должен был пойти и убить девушку моего лучшего друга. Девушка, которую я считал младшей сестрой. И весь этот план был поставлен на паузу.
Я собирался свалить отсюда, подальше от всего этого дерьма и просто начать жизнь, в которой меня никто не знал. Где никто не знал моего последнего проклятого имени.
Карандаш в руке раскалывается на две части, рассыпаясь на рабочий стол и мою незаконченную татуировку. Это была часть бедра, над которой я работал с тех пор, как попал сюда сегодня. Каждую татуировку, которая была на моем теле, я либо сделал, либо нарисовал сам. Все мое тело было моим портфолио. Я бы позволил Шейду сделать то, что не смог бы я, но мои ноги были полностью мной.
— Хорошее время для перекура? — говорит Шейд из своей будки, поднимая взгляд с ноги парня, которого он покрывает.
Киваю: — Я так думаю. — Отодвигаю стул и встаю, чтобы растянуться.
— На обратном пути прихвати со склада еще несколько перчаток, убедись…
— Черные. Я помню вещи, которые ты знаешь? — кричу я, пока мои ноги несут меня вниз по ступенькам и к входной двери.
Пешеходное движение медленное, оставляя меня в тишине и покое, когда я закуриваю Marlboro Red, позволяя знакомому дыму наполнить мои легкие с первой затяжкой.
Я думал, что у меня будет тишина и покой.
Мой телефон начал гудеть в переднем кармане на моей второй затяжке, и я не могу не ответить. Не со всем происходящим.
Я подношу косяк к губе, зажав его в зубах, и провожу пальцем по экрану, поднося динамик к уху.
— Да, жена?
Я слышу насмешку: — Если бы я был твоей женой, ты бы не одевался, как президент мотоклуба на пенсии, имеющий проблемы с алкоголем. — сообщает Тэтчер.
— Ты, сука, похожая на жену. — Я сползаю по стене, присаживаюсь на корточки и упираюсь спиной в окна от пола до потолка за пределами мастерской. — Зачем ты мне звонишь?
— Лучший вопрос, где ты?
— Почему? — Я отвечаю на его вопрос одним из своих.
— Потому что ты должен быть здесь, помогая нам присматривать за Руком. Знаешь, следить за тем, чтобы он не разнес мой дом на мелкие кусочки за миллион долларов, в то время как он делает хлороформ в моем подвале.
Блядь.
Я забыл об этом.
Конечно, это было очень важно, но я уверен, что они справятся с этим без моего присутствия.
Крис Кроуфорд, помощник учителя, о котором нам рассказал наш торговец наркотиками, был единственной зацепкой, которая у нас осталась. Когда мы это обсуждали, мы звучали как мстительные детективы. Взяв закон в свои руки, сохраните значок и дайте нам ножи.
Всю неделю мы преследовали его повсюду, просто пытаясь поймать его на чем-то необычном, и мы почти остановились, разочаровались в нем, пока Тэтчер не сделал фотографии, на которых он просматривает товар в своей машине после школы. Предстояло установить, был ли он нашим убийцей. Но он поставлял наркотики, убившие Роуз, а это лучше, чем ничего.
Нам нужно было за что-то зацепиться. Что-либо. Если бы мы этого не сделали, я боялся, что сделал бы Сайлас.
— Он изучает химию, Тэтчер. Это всего лишь ацетон и отбеливатель, твоя покойная бабушка могла это сделать. Пока он не сработает, несколько часов ты будешь в порядке без меня.
Как бы я ни жаждал возмездия, я не мог не надеяться, что это конец. Что Крис накачал Розмари наркотиками, пытаясь залезть к ней в штаны, и это закончилось ужасно. Мы могли пытать его, пока он не умрет медленно. Тогда мы могли бы жить дальше.
Кроме Сайласа, конечно. На это у него уйдут годы.
Я видел, как они росли вместе, Роуз и он. Она была единственной, кто действительно понимал его шизофрению. Когда они были вместе, это было похоже на то, что они были в своем собственном маленьком, извращенном мире.
Я не был уверен, сколько времени ему понадобится, чтобы прийти в себя. Если даже.
— Ты так и не ответил на мой первоначальный вопрос, Алистер.
О, вот оно.
— Я думал, что ясно дал понять, что из тебя выйдет дерьмовая жена. — Пытаюсь отвлечь его, но все напрасно, я уже должен это знать.
— Где ты? — Он невозмутим, давая понять, что не хочет спрашивать снова.
— Я выхожу. —Выдыхаю, оглядываясь вокруг.
Да, я мог сказать своему лучшему другу, что был в тату-салоне, где проходил обучение. Это не то, чтобы я проезжал мимо, но это принцип.
Дело в том, что у меня есть одна вещь для себя. Что-то, чем мне не нужно делиться или беспокоиться о том, что меня заберут.
Никогда не узнаешь, как приятно владеть, пока не станешь тем, кому никогда ничего не разрешается иметь, тем, у кого всегда отнимают.
