В тот день, когда Маддин покинул Брин Торейдик, Невин долго запирал пещеры на лето и укладывал лекарственные травы в холщовые мешки, а потом — в седельные вьюки. Ему предстояло путешествие длиной более девятисот миль, с остановками на всем пути, которые были крайне важны для успеха его долгосрочных планов. Если он хочет преуспеть в возведении на трон короля, который установит мир в стране, ему требуется помощь могущественных друзей, в особенности среди священнослужителей. Невину также потребуется найти мужчину королевской крови, достойного его планов. И это может оказаться самой трудной частью плана.
Первая неделя путешествия прошла легко. Хотя дороги в Кантрейе были полны боевых отрядов, которые собирались, чтобы отправиться в дан Дэверри для летних сражений, Невина никто не беспокоил. Воины видели потрепанного жизнью седого старого травника в штопаном коричневом плаще. Местные всадники уважали стариков, а они считали травника очень пожилым. Он ехал вдоль реки Канавер вплоть до ее слияния с Нерр рядом с городом Муир, местом, с которым связывались его воспоминания примерно двухсотлетней давности. Как и всегда, проезжая Муир, Невин отправился в лес, который теперь являлся охотничьим заповедником южной ветви клана Вепря. Среди вековых дубов находилась старая, поросшая мхом пирамида из камней, которая отмечала место захоронения Бранвен из клана Сокола, женщины, которую он любил, с которой поступил нехорошо и которую потерял так много лет назад. Невин чувствовал себя глуповато из-за того, что совершает это паломничество. Ее тело давно разложилось, а душа перерождалась уже несколько раз после того ужасного дня, когда он вырыл эту могилу и сам помогал выкладывать камни пирамидой. Тем не менее,, это место все еще что-то значило для него. Здесь он дал свою опрометчивую клятву, из-за которой и жил так неестественно долго.
Из уважения к безымянной могиле егери клана Вепря не трогали сложенную из камней пирамиду. Невин был рад увидеть, что кто-то даже поухаживал за ней, поставив на место несколько упавших камней и выдернув вокруг сорняки. Эта было проявлением элементарной порядочности в мире, где вот-вот исчезнут всякие представления о приличиях. Какое-то время Невин сидел на земле и наблюдал, как проникающий сквозь листву свет играет на сложенных на могиле камнях. Старик думал о том, когда он снова встретится с душой Бранвен. Медитация привела к короткому видению: она снова переродилась, но пока остается ребенком. Невин был уверен, что в дальнейшем его каким-то образом приведет к ней Маддин. Жизнь за жизнью вирд Маддина был связан с ее вирдом. В своей последней жизни Маддин — тогда его звали Рикин — последовал за ней на смерть, крепко связав цепью вирда их обоих.
Оставив Муир позади, Невин отправился на запад, к дану Дэверри, чтобы самому взглянуть на человека, объявившего себя королем в Священном Городе. Жарким весенним днем, когда солнце ярко светило над пыльной дорогой, Невин прибыл к берегу Гверконида, большого озера, сформированного слиянием трех рек, и оставил лошадь и мула ненадолго отдохнуть у поросшего тростником берега. К нему присоединились двое молодых священнослужителей культа Бела, бритоголовые, одетые в полотняные туники. Они также ехали в Священный Город. После приятной беседы они все решили продолжать путь вместе.
— А кто сейчас первосвященник? — поинтересовался Невин. — Я долго жил в Кантрейе, поэтому не знаю последних новостей.
— Их преосвященство, Гверговин, — ответил старший.
— Понятно… — Сердце Невина сжалось. Он слишком хорошо помнил этого Гверговина, сующего всюду нос. — Скажите мне кое-что еще. Я слышал, при дворе сейчас главные — Вепри из Кантрейя. Это так?
Хотя они находились одни на открытой дороге, молодой священник отвечал шепотом:
— Да. И немало людей недовольны подобным положением вещей. Я знаю, что их преосвященство очень невысокого мнения о людях клана Вепря.
Наконец они приехали в город, который раскинулся на четырех холмах за двойными массивными каменными стенами с башнями. Деревянные ворота с вырезанным на них крылатым драконом, стоящим на задних лапах, были обшиты железом. По обеим сторонам ворот стояли стражники в густо покрытых вышивкой рубахах. Но как только Невин заехал внутрь, впечатление о великолепии исчезло. Когда-то внутри этих стен находился процветающий город; теперь многие дома стояли заброшенные, с поросшими сорняками дворами и зияющими окнами. Солома на крышах прогнила, и ветер разносил ее по грязным улицам. Большая часть города разрушилась. Горы камней громоздились среди гниющих, обугленных бревен. На протяжении последних ста лет этот город столько раз осаждали, а затем брали штурмом, он так часто переходил из рук в руки, что, очевидно, ни у кого не осталось ни сил, ни средств, ни надежды отстроить его заново. В центре города, между двух холмов обитали люди — все, что остались от прежнего населения. Едва ли их насчитывалось больше, чем во времена короля Брана. По улицам ходили воины. Они бесцеремонно толкали простых горожан. Невину казалось, что каждый мужчина, которого он встречает, является всадником из боевого отряда того или иного лорда, а каждая женщина либо живет в страхе перед ними, либо покорилась неизбежному и превратилась в шлюху.
Первая гостиница, которую он нашел, была крошечной и грязной. Она едва не разваливалась. Крошечный домик был разделен на таверну и несколько комнат. Тем не менее, Невин остановился именно там, потому что ему понравился владелец гостиницы по имени Драуд — стройный старик с белыми волосами и улыбкой, которая демонстрировала почти сверхчеловеческую способность сохранять чувство юмора посреди безнадежной разрухи. Когда Драуд выяснил, что Невин — травник, то настоял, чтобы тот заплатил ему за постой не деньгами, а услугами.
— В конце концов,, я ведь так же стар, как и ты. Зачем ты будешь давать мне деньги, которые мне сразу же придется возвращать тебе? А постой обойдется примерно в такую же сумму, сколько стоят твои травы.
— Правильно. Ах, старость! Я всю жизнь изучал человеческое тело, но, клянусь, в старости появились такие боли в суставах, о существовании которых я никогда не подозревал.
Первый свой день в таверне Невин провел, пополняя запасы лекарств Драуда своими травами, и слушая местные сплетни — что в этом городе означало «королевские сплетни». В дане Дэверри даже самые бедные знали о происходящем при дворе. Сплетни были их песней, а особы королевской крови — их единственным источником гордости. Драуд оказался особенно богатым источником информации, потому что его младшая дочь, которой теперь уже перевалило за сорок, работала в дворцовой кухне, где у нее имелось немало возможностей услышать разговоры слуг благородного происхождения — таких, как Камерарий или дворецкий. Судя по тому, что в тот день Драуд пересказал Невину, Вепри так твердо держали контроль над королем, что это уже стало скандальным. Все говорили, будто истинным владыкой следует считать вовсе не короля, а Тибрина из Кантрейи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
