— А теперь король очень серьезно болен, наш бедный сеньор… жена у него очень молодая… Тибрин — вдовец, и… — Драуд сделал паузу для создания драматического эффекта. — Ну, ты можешь догадаться, о чем думаем мы, простые люди?
— Могу. Но разве священники позволят вдове короля выйти замуж вторично?
Драуд потер друг о друга большой и указательный пальцы, типичным жестом купцов, когда они имеют в виду деньги.
— А, все круги ада! — рявкнул Невин. — Неужели все так плохо?
— Священники теперь берут взятки только деньгами. Они уже получили все земли и концессии, какие хотели.
В этот момент Невин решил, что встреча с Гверговином — если ему на самом деле удастся добиться этой встречи — простая потеря времени.
— А чем болен король? Он ведь еще молод.
— Его серьезно ранили во время сражений прошлым летом. Я видел, как его везли домой. Я покупал яйца на рынке, когда услышал шум, потом протрубили в рог, началась суматоха. И я увидел короля на носилках, он был бледен, как снег. Но он выжил, когда все мы уже думали, что предстоящей зимой на троне окажется малыш. Но король так и не оправился окончательно. Моя дочь говорит, что ему разрешается есть только определенную пищу. Только все мягкое и никаких бардекианских специй. Поэтому ему подолгу варят мясо, делают яблочное пюре — все в таком роде.
Невин чувствовал себя в тупике: особая диета совершенно не имела смысла для человека, который, судя по всем сообщениям, был ранен в грудь. Невин начал задумываться, уж не пытается ли кто-то специально сделать так, чтобы король все время оставался слабым? Может, чтобы добиться благосклонности или какой-либо существенной услуги от Тибрина из клана Вепря?
Конечно, лучшим способом прояснить ситуацию было поговорить с лекарями короля. На следующее утро Невин с нагруженным мулом отправился ко дворцу, который высился на северном холме. Кольцо за кольцом защитных стен, некоторые каменные, другие земляные, поднимались вверх по склону и разрезали холм на выгодные для обороны участки. У каждых ворот, в каждой стене стражники останавливали Невина и спрашивали, с какой целью он едет, но неизменно пропускали человека, который вез лекарственные травы. На самом верху, за последним кольцом стен, стоял дворец. Шестиэтажный брох в центре напоминал цаплю среди кур; его окружали четыре более низкие полубашни. Если падут внешние линии обороны, то атакующим придется прорываться через множество коридоров и комнат, чтобы добраться до самого короля. На протяжении всех лет войны, дворец никогда не сдавался силе, только голоду.
Последний стражник подозвал слугу, который побежал в королевский госпиталь с новостью, что снаружи ждет травник. Вскоре он вернулся и провел Невина к большому круглому каменному зданию.
Там их встретил крупный мужчина с темными глазами, которые горели под густыми бровями так, словно их обладатель постоянно пребывал в ярости. Однако он представился Гродином, старшим лекарем, и заговорил довольно мягко:
— Травнику мы всегда рады. Давай, показывай свой товар. Я думаю, лучше разложить его на столе у окна, там светло и свежий воздух.
Пока Невин выкладывал пакетики с сушеными травами, древесной корой и нарезанными кореньями, Гродин привел ученика, Каудира, молодого человека с волосами песчаного цвета и узкими голубыми глазами. Его подбородок был таким острым, что казалось, им можно резать сыр. Из-за изуродованной стопы ученик ходил, покачиваясь, подобно моряку. Два лекаря просмотрели предложенный Невиным товар и для начала отложили в сторону все имевшиеся запасы валерианы, девясила и окопника.
— Предполагаю, ты никогда не добираешься до морского побережья, — очень осторожно заметил Гродин. Он явно следил за своим тоном.
— Нынешним летом я думаю проскользнуть через линию фронта. Обычно армиям нет дела до одинокого старика. Вам что-то нужно с морского побережья?
— Бурые водоросли, если получится, и немного ламинарии.
— Да, они делают чудеса, успокаивая язву желудка и излечивая больной кишечник, — Невин колебался какое-то мгновение. — Послушайте, до меня дошли слухи о какой-то странной ране нашего короля.
— Странной? — Гродин стал очень внимательно рассматривать пакетик с буковой корой у себя в руках.
— Да, о ране на груди, которая заставляет его есть только мягкую пищу, — настойчиво продолжал Невин.
Гродин поднял голову с легкой кривой усмешкой.
— Конечно, это был яд. Рана зажила великолепно. Пока король все еще оставался слабым, кто-то добавил отраву ему в мед. Мы спасли его после долгой борьбы за жизнь, но у него язва и частые кровотечения, как ты и сам догадался. Но мы стараемся, чтобы слухи об этом не дошли до простых людей.
— О, я не стану об этом болтать, уверяю вас. А вы хотя бы представляете себе, что это был за яд?
— Нет. Ты ведь знаешь травы. Как ты думаешь, что это могло быть? Когда короля рвало, то вокруг чаши витал сладковатый запах, похожий на розы, смешанные с уксусом. Яд, который пахнет, как духи! Но самым странным оказалось вот что: паж короля тоже попробовал тот мед, но с ним все в порядке. Тем не менее, я знаю, что отраву добавили в мед, поскольку у оставшихся в кубке капель был странный розоватый оттенок.
Невин думал какое-то время, перебирая многочисленные практические знания, накопившиеся у него в памяти за долгие годы.
— Ну, — протянул он наконец, — я не могу точно назвать эти травы, но готов поспорить: они из Бардека. Я слышал, что тамошние отравители часто используют две различные эссенции, причем каждая из них сама по себе безобидна. Паж, который пробовал мед за столом, несомненно, пил напиток, в который добавили только одну эссенцию. А потом король отведал другого у себя в покоях, и там его мед пробовал второй паж, который также получил только одну эссенцию. Король же, к несчастью, выпил оба кубка, и эссенции смешались и превратились в яд у него в желудке.
Гродин понимающе кивнул. Судя по выражению его лица, лекарю стало дурно от искренней ярости, и Невин моментально снял с него все подозрения. Каудир тоже выглядел сильно обеспокоенным.
— Я специально изучал старые справочники, где рассказывается о всевозможных травах, — сказал молодой лекарь. — И так и не нашел этого мерзкого яда. Если он из Бардека, то это все объясняет.
— Да, должен быть оттуда, — кивнул Невин. — Ну, господа, я сделаю все возможное, чтобы доставить вам бурые водоросли и прочие смягчающие средства, какие удастся отыскать. Но я вернусь только осенью. Наш сеньор доживет до той поры?
— Если никто больше его не отравит, — Гродин бросил пакетик с буковой корой на стол. — Боги, ты можешь представить, каким беспомощным я себя чувствую? Я борюсь изо всех сил, чтобы вылечить последствия одного яда, и в то же время кто-то несомненно намерен подсыпать королю новый.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
