— Я специально изучал старые справочники, где рассказывается о всевозможных травах, — сказал молодой лекарь. — И так и не нашел этого мерзкого яда. Если он из Бардека, то это все объясняет.
— Да, должен быть оттуда, — кивнул Невин. — Ну, господа, я сделаю все возможное, чтобы доставить вам бурые водоросли и прочие смягчающие средства, какие удастся отыскать. Но я вернусь только осенью. Наш сеньор доживет до той поры?
— Если никто больше его не отравит, — Гродин бросил пакетик с буковой корой на стол. — Боги, ты можешь представить, каким беспомощным я себя чувствую? Я борюсь изо всех сил, чтобы вылечить последствия одного яда, и в то же время кто-то несомненно намерен подсыпать королю новый.
— А разве не проводилось расследование?
— Разумеется, — внезапно Гродин стал осторожным. — Хотя ничего не обнаружили. Мы подозреваем шпиона из Керрмора.
«О, готов поспорить, что это так! — подумал Невин. — В любом случае, если в Керрморе есть Вепри.»
Закончив дела, Невин изобразил интерес, естественный для любого человека, оказавшегося при королевском дворе, и попросил показать ему все, что позволено. Каудир, который казался хорошим и добрым парнем, поводил старика-травника по садам, куда обычно не пускали людей с улицы, и пристройкам Достаточно обладать даже крайне слабым талантом к двеомеру, чтобы понять: во дворце процветает измена. Невин открыл третий глаз и тут же ощутил запах гнилого мяса и увидел червей, которые вылезали из камней, после чего быстро закрыл третий глаз. Он все прекрасно понял.
По пути к воротам Невин с Каудиром увидели, как возвращаются господа благородного происхождения, выезжавшие на охоту: гвербрет Тибрин из клана Вепря с группой слуг и егерей и вдовствующей сестрой, которая ехала рядом. Невин отвел мула в сторону, чтобы не мешать господам. Он заметил, как Каудир мечтательно смотрит на леди Меродду. Ей недавно исполнилось двадцать, у нее были длинные светлые волосы, заплетенные в косы и уложенные вокруг головы, которую прикрывал черный вдовий платок, большие зеленые глаза и идеальные черты лица, которое совсем не казалось холодным. Меродда была по-настоящему красива. И все же когда Невин посмотрел на нее, она вызвала у него только отвращение. Хотя старик не мог точно сформулировать причины, он никогда не встречал женщину, которую нашел бы настолько отталкивающей. Очевидно, Каудир придерживался противоположного мнения. К большому удивлению Невина, проезжая мимо, Меродда одарила Каудира яркой улыбкой и помахала нежной рукой в перчатке. Каудир низко поклонился в ответ.
— Послушай, парень, — легко посмеиваясь, сказал Невин. — Ты натягиваясь тетиву, пытаясь выстрелить по дичи высокого полета.
— Разве я сам этого не понимаю? Даже если бы я был такого же благородного происхождения, как и она, то все равно остался бы калекой.
— О, прости меня! Я не имел в виду ничего подобного.
— Я знаю, господин хороший, знаю. Боюсь, годы издевок сделали меня очень обидчивым.
Каудир поклонился и поспешил назад, слегка подтягивая ногу. Невин очень переживал за парня: калеке трудно жить в мире, где женщины и мужчины боготворят воинов. Однако позднее, в тот же день он выяснил, что Каудир на него не обиделся. Сразу после заката Каудир пришел на постоялый двор к Невину, настоял на том, чтобы купить ему кружку эля, и они устроились в уголке, подальше от двери.
— Меня интересуют твои запасы трав, Невин. У тебя случайно нет корня северного вяза?
— Эй, послушай! Я не торгую абортивными средствами, парень.
Каудир поморщился и принялся изучать внутреннюю часть кружки.
— Хорошо, — наконец сказал молодой человек. — Эта кора гораздо безопаснее, чем белена.
— Несомненно. Но вопрос в том, почему ты вообще занимаешься абортами. Я думал, что каждый ребенок в наши дни считается великой ценностью.
— Если только он зачат от мужа. Пожалуйста, не презирай меня. Есть много дам благородного происхождения, которые проводят все лето при дворе, а их мужья помногу месяцев участвуют в кампаниях… И, ну, ты сам знаешь, как это происходит… Они приходят ко мне в слезах и…
— Осыпают тебя серебром. Несомненно.
— Дело не в деньгах!
— Правда? Тогда в чем? Это ведь единственный случай, когда женщины приходят к тебе умолять о чем-то?
Когда на глаза Каудира навернулись слезы, Невин пожалел, что был с ним так суров. Он отвернулся, давая возможность молодому лекарю вытереть лицо. Невина больше беспокоила супружеская неверность, чем аборты. Жизнь женщин знатного рода не давала им возможности гордиться чем-либо, кроме чести. И вот вначале они увлекались тайными связями, а затем покрывали их. Из-за этого, как чувствовал Невин, королевство гнило из середины. Что касается абортов, то, согласно теории двеомера, душа вселялась в плод только на четвертом или пятом месяце после зачатия. Любой аборт до этого срока — просто удаление куска плоти, а не убийство живого ребенка. К тому времени, как женщина благородного происхождения оказывается на пятом месяце, как подозревал Невин, об ее интересном положении уже знают окружающие. Поэтому несомненно, что Каудир решал их маленькие проблемы до того, как плод начинал жить по-настоящему.
Внезапно Невину в голову пришла еще одна мысль.
— Ты случайно не используешь спорынью, юный олух?
— Никогда! — Каудир искренне возмутился и воскликнул довольно громко. — Я знаю, какую она представляет опасность.
— Хорошо. Достаточно, чтобы хотя бы одна из твоих знатных пациенток умерла или сошла с ума — и ты окажешься по уши в дерьме, причем засядешь в этой куче крепко и надолго.
— Знаю. Но если я не найду нужные травы для этих женщин, то их отвергнут мужья. Вероятно, в конце концов,, они все равно придушат нежелательного ребенка, или отправятся к какой-нибудь старой ведьме — и тогда они уж точно умрут.
— Ты так хорошо умеешь уговаривать, вдаешься в такие мелкие подробности и так педантичен, что тебе следовало бы пойти в священники.
Каудир попытался улыбнуться, но ему это не удалось. Он выглядел как ребенок, которого только что отругали, а он откровенно не понимает, что сделал не так. Внезапно Невин почувствовал, как вокруг него собирается сила двеомера, как она наполняет его рот словами, которые приходили прямо из будущего.
— Слушай меня внимательно, парень. Когда король умрет, его убийцам потребуется козел отпущения. И это будешь ты — из-за тайных услуг, которые ты оказывал. Будь готов бежать, как только у короля |появятся первые симптомы скорой смерти. Может ли Тибрин из клана Вепря узнать о твоих травах с дурной славой?
— Может. Леди Меродда… я имею в виду… а, боги! Кто ты, старик?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
