Это последнее слово как громовой удар поразило того, который увидел себя разоблаченным; однако он не потерял еще мужества. Шум заметно приближался: было очевидно, что его солдаты окружают Quinta Verde со всех сторон и не замедлят овладеть домом; надо было во что бы то ни стало выиграть время.
– По какому праву, – сказал он гордо, – делаетесь вы судьями и исполнителями ваших собственных приговоров?
– Вы из наших, и потому должны покоряться нашему суду, – отвечал президент сардоническим тоном.
– Берегитесь того, что вы хотите делать, господа, – возразил генерал надменным голосом, – я военный министр!
– А я Король Мрака, – вскричал президент таким громким голосом, который привел в ужас Бустаменте. – Мой кинжал вернее ружей ваших солдат. Братья, какое наказание заслужил этот человек?
– Смерть! – отвечали все единогласно. Бустаменте понял, что он погиб.
ГЛАВА XV
Отъезд
Сержант Диего, оставленный генералом Бустаменте в нескольких шагах от Quinta Verde, очень беспокоился об участи своего начальника; у него было дурное предчувствие. Это был старый солдат, хорошо знавший все хитрости и все измены, используемые в его отечестве враждующими сторонами. Он вовсе не одобрял поступка генерала. Лучше чем кто-нибудь он знал, как мало можно доверять шпионам. Вынужденный повиноваться полученному приказанию, он решился все же не оставлять без помощи своего начальника в засаде, в которую тот бросился очертя голову. Диего питал к Бустаменте, под начальством которого служил уже более десяти лет, глубокую привязанность, что давало старому солдату право обращаться со своим генералом с некоторой свободой и пользоваться его полным доверием.
Диего немедленно посоветовался с двумя другими начальниками отряда, которым так же как и ему было поручено охранять таинственный дом, который они окружили.
Он прохаживался взад и вперед, крутя свои усы и ругаясь про себя. Он решился, в случае, если Бустаменте не выйдет через полчаса, ворваться в дом силою, как вдруг тяжелая рука ударила его по плечу. Диего с живостью обернулся, с трудом удержав брань, которая замерла на губах его. Перед ним стоял человек: этот человек был дон Педро.
– Это вы? – вскричал Диего, узнав его.
– Я! – отвечал шпион.
– Откуда вы?
– Это все равно... хотите спасти генерала?
– Разве он в опасности?
– В смертельной.
– Спасем его! – заревел сержант.
– Я нарочно пришел за этим, но говорите тише.
– Я буду говорить как вы хотите; однако скажите мне...
– Ничего не скажу! – перебил дон Педро. – Нельзя терять ни минуты.
– Что же надо делать?
– Слушайте хорошенько.
– Я весь превратился в слух.
– Один отряд должен сделать ложное нападение на дверь, в которую вошел генерал, тогда как другой будет охранять окрестности. У Мрачных Сердец есть дороги, известные только им одним. С третьим отрядом вы пойдете за мною... я берусь ввести вас в дом... это решено?
– Я думаю!
– В таком случае поспешите предупредить ваших товарищей; время не терпит.
– Бегу... где я найду вас?
– Здесь.
– Хорошо! Прошу у вас только пять минут. И Диего удалился большими шагами.
«Гм! – подумал дон Педро, оставшись один, – надо быть осторожным, когда хочешь, чтобы дела приносили выгоды; судя по их словам, они хотят судить генерала... не допустим их до этого, а то мои интересы слишком пострадают; я так искусно поступал, что никакое подозрение не может пасть на меня; если я успею, я более прежнего попаду в милость к Бустаменте и не лишусь доверия, которое оказывают ко мне Мрачные Сердца».
Диего возвратился.
– Ну что? – спросил его дон Педро.
– Все сделано, – отвечал сержант запыхавшись, – я вас жду.
– Пойдемте же, и дай Бог, чтобы не было слишком поздно!
Маневр был исполнен совершенно так, как посоветовал шпион: между тем как один из отрядов начал ломиться в дверь Quinta Verde, дон Педро повел солдат, находившихся под командою Диего, к противоположной стороне дома, где было открыто одно из окон. Это окно защищалось железной решеткой, но несколько перекладин ее заранее были выбиты, так что образовался весьма удобный проход. Педро велел солдатам молчать, и они один за другим пробрались в дом. Под руководством шпиона они шли тихо, не встречая никаких препятствий. Через несколько минут они дошли до запертой двери.
– Здесь, – сказал Педро шепотом.
По знаку сержанта, дверь была выбита ружейными прикладами, и солдаты бросились в залу.
Она была пуста. На полу лежал без движения человек. Сержант бросился к нему и вдруг отступил с криком ужаса. Он узнал своего начальника. В груди Бустаменте торчал кинжал, с привязанным к нему длинным черным ярлыком, на котором красными чернилами были написаны следующие слова:
«Правосудие Мрачных Сердец».
– О! – вскричал Диего. – Мщение! Мщение!
– Мщение! – повторили за ним солдаты с яростью, смешанной с ужасом...
Сержант обернулся к дону Педро, думая, что тот все еще стоит возле него, но шпион, который один мог руководить солдатами при розыске, счет благоразумным ускользнуть. Как только он увидал, что случилось то, чего он опасался, он исчез так, что никто не приметил этого.
– Все равно, – сказал Диего, – если бы мне пришлось разрушить до основания этот разбойничий вертеп и не оставить камня на камне, клянусь, что я отыщу этих демонов, хотя бы они скрылись в недра земли.
Старый солдат начал осматривать повсюду, между тем как хирург, последовавший за отрядом, старался возвратить к жизни раненого.
Как сказал шпион, Мрачные Сердца действительно имели тайные проходы, известные только им одним. Совершив свое ужасное мщение, они преспокойно ушли через эти проходы и были уже далеко и вне всякой опасности, когда солдаты искали их в доме.
Дон Тадео и дон Грегорио одни вернулись на ферму и очень удивились, когда Валентин, которого они считали давно спящим, подошел к ним и в такое позднее ночное время просил их уделить ему несколько минут. Несмотря на весьма естественное удивление, какое вызвала у них эта просьба, дон Тадео и дон Грегорио, предполагавшие, что француз имел важные причины действовать таким образом, исполнили его желание, не сделав ни малейшего замечания. Разговор был продолжителен; но мы считаем бесполезным передавать его здесь, а перескажем только его конец, из которого читатель поймет в чем было дело.
– Я не стану настаивать, – говорил дон Тадео, – хотя вы и не хотите объясниться вполне: я считаю вас слишком серьезным человеком, дон Валентин, и потому совершенно убежден, что причины, побуждающие вас оставить нас, важны.
– Чрезвычайно важны, – подтвердил молодой человек.
