— А я тебе в первый вечер сказала, что такая. Ты не поверил, — показываю ему язык.
В груди словно бабочки летают и хочется улыбаться. А еще смотреть на Максима. От желания увидеть его глаза, буквально зудит всё. Скорее бы уже избавиться от этой чертовой повязки.
— Не — не, ты не сравнивай. В еде ты еще та привереда.
Я смеюсь, а Макс останавливает машину.
— Посиди минутку, я сейчас.
Уходит куда — то, и возвращается спустя минут пять. Открывает дверь с моей стороны.
— Надеюсь, понравятся.
Моей руки касаются стебли, и в руках оказывается не малых размеров букет.
— Что это? — восторженно лечу подушечками пальцев по хрустящей бумаге к верху.
Макс садится со своей стороны и заводит машину.
— Гипсофилы.
Гипсофилы? Я таких и не знаю. Тактильно — это множество небольших бутончиков, сложенных в один большой.
Ныряю носом в цветы и слышу, как щелкает камера.
— Красивая девочка.
Сердце раздувается и как умалишенное колотится в груди.
Ну вот как ему противостоять? Знаю, что нельзя было целовать его в ответ, но и оставаться равнодушной совсем не получается.
— Спасибо тебе, — тянусь вперед, чтобы поблагодарить его и натыкаюсь на мужские губы.
Макс кладёт ладонь мне на затылок, чтобы с ходу углубить поцелуй.
Ох, мамочки, какой он горячий. В животе тут же закручивается спираль от его напора, запаха, уверенного языка, шарящего в моем рту. Хочется спрятаться от ощущений, потому что их слишком много. Всего лишь поцелуй, а у меня все дрожит внутри и тянет сладкой истомой.
По приезду домой Макс ставит цветы в ведро. Но на этот раз оставляет его посреди зала, а не запихивает в угол у входа. Мы обедаем, разговариваем и целуемся. Так много целуемся, что у меня начинают болеть губы, но остановиться все равно не получается.
Не знаю правильно ли я поступаю, позволяя себе эти вольности с Максом и ступая на ту самую тропинку, которую старалась избежать, но я словно впервые за долгое время чувствую себя другой.
Не послушной отличницей дочкой, окончившей школу с золотой медалью и поступившей на бюджет в музыкальную академию. А простой девчонкой, внутри которой, оказывается, существует вулкан эмоций, способный извергаться и бурлить.
Когда за окном темнеет, я отправляюсь в ванную, кое — как выставив Макса за дверь. Если до этого он не особо слушал мои «нет», то теперь их для него будто и вовсе не существует. Прижимая ладони к горящим от смущения щекам, принимаю душ, надеясь, что этот засранец не ворвется сюда, а потом выхожу в зал.
Макс уже во всю работает, если судить по стуку клавиатуры. Отправившись в комнату, я осторожно снимаю повязку. Знаю, нельзя долго ходить без неё, но сегодня противостоять себе я не в состоянии.
Мне нужно его увидеть, хотя бы пару минуточек.
В зале лишь приглушенный свет от нескольких мониторов, поэтому ориентироваться мне удаётся легко. Вижу я не очень четко, но немного лучше, чем несколько дней назад. Теперь я в состоянии различить непонятные символы на мониторах, таблицы.
По мере приближения к Максиму пульс учащается. Тихонько подхожу к нему сзади и кладу ладони на плечи.
— М-м-м-м, — он мурлычет, как довольный кот.
С улыбкой провожу пальцами по его жестким черным волосам.
— В чем состоит твоя работа? — несмело любопытствую.
— Раз ты спрашиваешь, значит ответ уже знаешь, — оторвавшись от клавиатуры, он разворачивается на своем стуле.
Взгляд в темноте вспыхивает, когда замечает, что я без повязки. Обхватив руками талию, усаживает меня к себе на колено и завороженно гладит большим пальцем щёку, смотря мне в глаза.
Я и сама не дышу. Его изображение нечеткое, словно сквозь тонкий слой воды, но мне этого вполне хватает, чтобы рассмотреть то, КАК именно он на меня смотрит.
И я, кажется, пялюсь на него точно также. Жадно изучаю губы, которые только за сегодня меня целовали столько раз, сколько я не целовалась вообще за все годы.
— Зачем рискуешь? — хрипло произносит.
— Я совсем немножечко, — отвечаю, вдоволь напитываясь его эмоциями, которые буквально написаны на лице. Хочу запомнить их и до снятия повязки прокручивать в памяти, потому что они просто сумасшедшие. Он сумасшедший. Красивый такой, дерзкий мальчик, — а ты зачем?
Он хмурится, а я киваю на компьютеры.
— Ты правда хакер?
Догадавшись, хмыкает.
— Бакеев разоткровенничался?
— Так, правда?
— Да, Лиз.
В груди тревожно стягивает.
— Зачем тебе это?
— Деньги, — он все также безотрывно смотрит на меня.
— Разве тебе недостаточно знаний для того, чтобы быть программистом? Они сейчас тоже очень хорошо зарабатывают.
— Чтобы устроиться программером нужно иметь высшее образование. У меня его пока нет. Вот закончу универ, а там уже буду смотреть.
Ну, логично… Мало какая хорошая компания возьмет человека без диплома. Да еще и без опыта работы. Тут сложно, да.
— То, что ты делаешь незаконно?
— Местами да, — сощурившись, наблюдает за моей реакцией. — Не подхожу тебе? Боишься?
— За тебя — да. Не хочу, чтобы с тобой что — то случилось, — склоняюсь и мягко прижимаюсь к его губам.
Макс шумно выдыхает, а потом пропускает ладонь под моими волосами и обхватывает ею шею.
Мы снова целуемся. Нежничаем, жадничаем. Он подхватывает меня под бедра и несет в спальню.
Осторожно опускает на кровать.
Горящим взглядом плавит мою кожу и внутренности. Здесь темно и я почти не вижу. Но за то время, пока я хожу с повязкой, все остальные мои органы восприятия научились работать выше своей нормы. Поэтому я впитываю его нетерпеливое желание и пьянею с каждой секундой сильнее и сильнее.
Оперевшись коленом на простыню, Максим нависает надо мной и наши губы соприкасаются.
Обхватив мою шею, съезжает на неё поцелуем.
Ох.
От макушки струятся мурашки и собираются жаром внизу живота.
Тихий стон слетает с моих губ, пока он легко кусает меня за ключицу.
— Хочу тебя, стесняшечка, — рычит, задирая мою кофточку.
Рефлекторно торможу его.
— Макс…
Но торможу его не только я, а и внезапно раздавшийся телефонный звонок. Мелодия, установленная на маму, заставляет меня вздрогнуть, а сердце сигануть на ребра.
Макс разочарованно роняет голову мне на живот.
— Ну нахера так не вовремя?
Схватив телефон, несколько раз глубоко вдыхаю и отвечаю на звонок.
— Да, мам? — пытаюсь поднять с себя Макса, но он как тяжеленная несдвигаемая глыба, только крепче стискивает мою талию ладонями и мотает головой.
Невыносимый!
— Елизавета, как ты?
— Хорошо. Готовлюсь ко сну.
Мужские пальцы наглым образом приподнимают мою майку, а губы касаются области под моим пупком.
Мне в щеки ударяет краска. Упираясь, пытаюсь вырваться, да только где мне?
— Умница. Мы через три дня возвращаемся с Борисом. Тебе что — то привезти?
— Нет, не надо, — мне щекотно и горячо одновременно от того, как Максим скользит губами по коже.
Шлепаю его ладонью по плечу.
— Я тогда куплю что — то на свой вкус. Дочь, тут Боря хочет о чем — то с тобой поговорить.
Ох, только не это.
Отвожу телефон в сторону.
— Перестань, — шиплю на Макса, а этот зараза лыбится.
— Моё теперь всё, — ныряет языком мне в пупок.
В ужасе распахиваю глаза.
— Лиза, здравствуй, — звучит сдержанно Борис.
— Добрый вечер, — пищу, изворачиваясь.
— Ну, как ты там? Максим ведет себя хорошо?
Макс смотрит на меня с голодной ухмылкой из — под бровей и шепчет «Очень хорошо».
— Очень хорошо, — на автомате повторяю за ним.
— Ну что ж, это радует. Помогает тебе во всем?
— Да.
— Я рад. Он хороший парень, хоть бывает и выкидывает выкрутасы. А подскажи, Лиз, ты не замечала, он работает много?
Макс отрицательно мотает головой, но я успеваю ответить:
— Да.
— Хм-м-м, — недовольно выдыхает его отец, — ладно, разберемся. Я пришлю тебе денег, старайся жить на них. И Максиму передай, что это и ему тоже. Пусть меньше сидит за своим компьютером.
