— Пакет от генерал-полковника госбезопасности Абакумова лично в руки генерал-майору Белограю.
— Почему мне, майор? Начальник Дальстроя — Иван Григорьевич Петренко.
— Петренко приказано перевезти из Хабаровского госпиталя в Москву и поместить в госпиталь имени Бурденко. По его приказу функции начальника Дальстроя возлагаются на вас до особого распоряжения правительства.
— Ночь сюрпризов. Одним словом, новогодняя ночь. Ответа не требуется?
— Никак нет.
— Давай конверт и можешь быть свободен. Не возражаю, если ты выпьешь на посошок перед отлетом в Москву. Новый год все же.
— С большим удовольствием, товарищ генерал. Белограй расписался в получении пакета.
— Долго из Москвы летел?
— Сорок пять летных часов.
— Чистого времени без посадок, на Ли-2. Так я понял?
— Так точно.
— Где дозаправлялись?
— Казань, Свердловск, Красноярск, Иркутск, Якутск.
— Маршрут не меняется с 36-го, когда открылась первая линия.
Генерал задумался. Идет время… Авиаподразделение преобразовали, теперь авиагруппа. Полосы расширили, удлинили. Создали свою ремонтную базу. Аэродром стал не хуже хабаровского. Правда, идею американцы дали. В 42-м была организована особая трасса, американцы перегоняли нам свои самолеты для фронта. Аляска — Чукотка — Колыма — Сибирь — фронт. В Гижиге и Магадане основали спецподразделения по осмотру и дозаправке. Наши специалисты высоко ценятся, любой самолет починить могут.
— Ли-2 останется на внутренних линиях, а к вам будут летать Ту-4, транспортный вариант. Ему одной дозаправки хватит, — прервал его размышления фельдъегерь.
— Слыхал, майор, слыхал. Отличная машина. Ждем не дождемся. Гигант! Сам-то видел?
— Уже летал в Ташкент.
— Быстрая машина?
— Ракета.
— Ладно, майор. Выпей за здоровье товарища Сталина. Сегодня можно. Иди в общий зал. Груз скинул, можешь расслабиться.
Фельдъегерь отдал честь и вышел из кабинета. Белограй рухнул в директорское кресло. Так! Теперь он полноправный козел отпущения. С него теперь за все спросят, на дядю не сошлешься. Рано или поздно, но это должно было случиться. И с самолетом он не ошибся. Чутье его не подводит. Вот что значит быть в курсе событий. Информация — главное его оружие против московских интриг.
Он косо посмотрел на конверт с пятью сургучными печатями, лежащий на столе, и прикинул, сколько тонн золота весит эта бумага. Не меньше восьми. Кремлевские мечтатели не способны жить без колымской кормушки. Безголовые утописты, жрущие корм с корявой ладони параноика, сытые и самодовольные псы, шуты, отплясывающие под гармошку на радость изувера и садиста. Чтоб вам всем ни дна ни покрышки, поганые недоноски!
В дверь постучали, и на пороге появился Харитон Челданов. Белограй вспомнил, как меньше года назад он точно так же вошел в этот кабинет, застав генерала Петренко в полусознательном состоянии с предсмертным испугом на лице и глазами, молящими о помощи. Не дождетесь! Его таким никто не увидит. Первую пулю пустит в лоб своему медведю, вторую — в свой.
Челданов увидел на столе конверт и все понял. Без длинной шинели, в штатском костюмчике и с рыжей бородкой он походил на глупого щуплого эсера, какими их принято изображать в кино. Пенсне не хватало. Чучело гороховое. А жена — жар-птица. Не жизнь, а страшная сказка с плохим концом.
— Читай приговор, полковник.
Белограй встал и подошел к книжному шкафу. За собранием сочинений Ленина стоял графин с водкой и стаканы. Чего бы он стоил, не зная заначек своих подданных.
Разлив водку, генерал вернулся к столу и поставил второй стакан перед Челдановым.
— Выпьем для храбрости.
Выпили. Полковник распечатал конверт и достал послание.
После сухих поздравлений с Новым годом и успехами в социалистическом строительстве началась деловая часть. Помимо планового задания в пятьдесят тонн золота, новые требования: три тонны к 15 мая, три тонны к 15 августа, три тонны к 15 ноября. И, как насмешка, в конце приписка: «Успехов, товарищи!»
— Тащи графин из шкафа, Харитон, и садись. Думу думать будем.
— А что тут думать, Василь Кузьмич. Стенка, она и в Африке стенка. Больше полтонны к весне не нароем. Полторы в год, если на золотую жилу не нарвемся. Нет тут жил. Самородочек в сто карат, и тот музейная редкость. План в пятьдесят тонн далек от реальности. Наши вожди живут прошлым.
Осушили графин до конца, но водка не брала.
— Голь на выдумки хитра, Харитон. Почему бы нам чукотскую пушнину американцам за золото не продавать? Выставим кордон у мыса Провидения и установим контроль.
— Это сколько же пушнины надо! Песцы стадами не бродят. Да и кордон выставлять не из кого. У меня по одному солдату на две сотни зеков.
— Вход в бухту сторожевиком закрыть можно, вид у него внушительный.
— А что, в самый раз. К середине мая его приведут в божеский вид, плюс недели три ходу до мыса Провидения. А сколько золота дадут американцы за один присест?
— Плату вперед потребуем за два года. Идея бредовая, но где одна там и другая рождается. У нас, Челданов, четыре месяца впереди.
— Сто двадцать дней жить осталось.
— Может, и так. Вот только паникеров я не люблю, полковник.
— Паникуют от страха, товарищ генерал. Я мимо страха в гражданскую проскочил, рубанув по нему шашкой. С тех пор он мне на пути не встречался.
— Верю. Найдешь мне, Харитон, десятерых человек. По количеству одиночек в центральной больнице. Откормишь, вылечишь, на ноги поставишь.
— Зеков? По какому принципу?
— Есть детская загадка, Харитон. Старый охотник собрался переправиться на другой берег широкой реки. Лодочка у него была дряхлая, маленькая и ненадежная, едва одного старика на плаву держала. А в хозяйстве охотника имелся волк, коза да кочан капусты. Как их переправить на другой берег, если взять с собой можно только что-нибудь одно? Возьмешь капусту, волк козу сожрет, возьмешь волка, коза капусту сожрет?
— Козу надо брать. Волк капусту не жрет.
— Где же твоя дальновидность? Ведь ему предстоят три ходки. Кого брать следующим? По этому принципу и людей подбирай. Контрика и вора, еврея и татарина, интеллигента и бывшего чекиста, попа и христопродавца. Принцип простой. Ни один из них не пойдет на сговор с другим.
— Горазды вы, товарищ генерал, задачки сочинять.
— Ничего. Елизавета Вторая с ней легко справится. Она и в интригах сильна, и в психологии, да и опыт имеет немалый. Ты ей доверь эту работу.
— Но она же…
— Брось, Харитон! Игры кончились. Пора к обороне готовиться. А ты займись центральной больницей. Обеспечь ее всем, что есть в запасе. Хватит казенным спиртом глотку полоскать. Все склады опустоши, все раздай. Нам нужны здоровые зеки, крепкие руки. О завтрашнем дне другие думать будут. Лес рубить только на обогрев лагерей. Зима нас ждет лютая.
