class="p1">– Только ничего не говори Ульяне! – хором договорили они и рассмеялись.
Снаружи потемнело и стихло – ни одного порыва ветра. На тучи наползали другие тучи. Сверкнуло, грохнуло и покатилось…
Поплутав переулками, Вэл втиснул машину на единственное свободное место у ограды.
– Подождешь? Я недолго.
– Конечно.
Лера понаблюдала, как он уходит – спокойный, расслабленный, какой-то удивительно свой, – и только потом осмотрелась. Рядом было Ваганьковское кладбище.
На крышу со стуком упали первые тяжелые капли. Еще мгновение, и дождь накрыл машину гулким серым куполом.
Вэл и правда вернулся быстро – стрелой влетел в салон, проклиная непогоду. Он был здесь, но в то же время нет. Во всяком случае, в его отсутствующем взгляде не читалось вообще ничего.
– Все в порядке? – на всякий случай поинтересовалась Лера.
– Что? – Он вздрогнул и заморгал. – Да, нормально. Был у родителей. Сегодня десять лет как не стало папы.
– Прости. Я не знала. Он был артистом?
– Нет. – Вэл стер с лица капли воды. – Стихи писал.
– Какие?
– Не знаю. Не интересовался.
– Видимо, хорошие стихи.
– Настолько хорошие, что по-трезвому их писать не получалось. – Вэл повернул ключ, и двигатель злобно рыкнул. Дворники смахнули воду с лобового стекла, но его тут же залило снова.
– Давно ты купил машину? – спросила она, чтобы разогнать сгустившееся вокруг раздражение. Вот нужно ей было вообще про эти стихи заговорить…
– Я не покупал. Это благодарность за услугу. – И хотя Лере до смерти любопытно было узнать, кто и за какие услуги благодарит так щедро, она не позволила себе уточнить. – А вообще, в отличие от родителей других детей из «Бересклета», мои предки сами свели себя в могилу, – подытожил Вэл и положил ладони на руль. – Что, погнали в «Завидово»?
– Подожди. – Леру бросило в жар и в холод одновременно. Она чувствовала, что погибает, но все-таки накрыла его руку своей. – Я должна тебе сказать.
Он не удивился. Молча разглядывал улицу через зеркало заднего вида и ждал продолжения. Лера глубоко вдохнула и выдохнула. Чертовы слова. Проще некуда, а не выговорить.
– Я хочу, чтобы ты знал: ты мне очень… Нет, я тебя…
В мечтах все получалось лучше. А сейчас горло перехватило от жалости к себе, такой нелепой и косноязычной.
– Я понял, – мягко сказал Вэл и убрал руку из-под Лериной. – Ответить тебе честно?
Она кивнула, уже понимая, что именно услышит, и падала, падала…
– Я сам не знаю. Не хочется все усложнять. К тому же вы с Эриком…
– Мы не с Эриком! – вспыхнула Лера. – Я его ненавижу!
– Все может измениться. Вы связаны чем-то бо́льшим, чем ваше желание.
– Я тебя не предам, – прошептала Лера, хотя эти слова ничего не могли изменить.
– Давай оставим все как есть. Ты мне очень нравишься. Не хочу, чтобы…
И не договорил, но Лера знала: Вэл боится повторения истории с Лизой.
Она попыталась дышать глубже, чтобы не было так больно, но это не помогло. Только не плакать, не плакать при нем, нужно сдержать лицо! Стоило об этом подумать – потекли слезы. Лера отвернулась, но Вэл заметил. Склонился к ней, чтобы открыть бардачок, и протянул пачку бумажных платков. Они пахли ванилью.
Ульяна ошиблась – Вэл помогал ей не из-за симпатии. Может, просто встрял в приключение, потому что любил приключаться. Зря она ему призналась. Теперь общаться будет еще мучительнее. Подбирать слова, притворяться, что все ок, сохранять лихой и независимый вид, хотя оба понимают, что все поломалось и легче просто друг друга не видеть…
Вэл заехал на стоянку перед придорожной «Пятерочкой», молча вышел и скрылся в дверях. Пока его не было, Лера наконец высморкалась и посмотрела на себя в зеркало. Наплевать. Даже если бы она выглядела как Алиса, он сказал бы то же самое…
– Держи. – Вэл протянул ей бутылку воды без газа.
– Спасибо. – От его заботы снова стало тоскливо. Все это ничего не значит. Ничего, кроме хорошего воспитания. И зачем он вообще ей встретился, такой воспитанный?
Оставшуюся часть пути Лера пыталась понять, хочет ли она разделить случившееся с Ульяной. С одной стороны, наверное, полегчает. С другой – почему-то стыдно. Общество Вэла угнетало, и ей не терпелось поскорее оказаться в «Завидово». Вернуться она собиралась одна, на электричке. Без пробок, нервов и этого натянутого молчания.
Если бы вчера кто-то сказал ей, что она будет рада видеть дом Ратниковых, Лера бы сильно посмеялась.
– Я подожду тебя здесь.
– Необязательно, я дойду до станции и вернусь на электричке.
– Обязательно, – отрезал Вэл. – Давай так. Я жду тебя полчаса, а потом уезжаю. Если вдруг передумаешь насчет самостоятельности, постарайся успеть.
Лера кивнула и вышла из машины. Только бы Эрик оказался дома! А еще лучше – сам Петр. Тогда бы все это наконец закончилось.
Эрик долго не открывал, и Лера уже собиралась уйти, когда из дома донесся шорох. Она решила подождать еще немного. Дверь слегка приоткрылась.
– Ты?
– Я. Можно?
Когда она зашла в темную прихожую, Эрик отшатнулся – до сих пор, что ли, боялся ее прикосновения? Лере показалось, что он прихрамывает, хотя раньше такого не было. Она нащупала выключатель и включила свет.
– Подожди! Не надо было…
– Эрик! – ахнула Лера. – Как?..
С опухшим лицом и криво перебинтованной рукой, он привалился к стене и только благодаря ей держался на ногах.
– Баринова, ты по делу или так, потрепаться?
– Новости узнать. – Она предпочла пропустить «Баринову» мимо ушей.
– Новости перед тобой.
– Это Аш сделал?
– Нужен я ему. – Эрик скривил губы в усмешке. Лера заметила, что он медленно сползает вниз. – Те пятеро, которых ты разогнала. Мне дали неделю на то, чтобы вернуть Бездну.
– И как ты собираешься это сделать?
– Не знаю. До свидания.
– Эрик, тебе к врачу надо. Вэл ждет в машине, поехали!
– В отличие от тебя, я вязник.
Ну и черт с тобой. Лера развернулась, чтобы уйти, но за спиной грохнуло. Эрик лежал на полу и не шевелился.
– Вязник, блин, – сказала Лера.
Принесла с кухни воды, поплескала ему в лицо. Когда не подействовало, вылила всю кружку.
– М-м, – отозвался он и приоткрыл один глаз.
– Держись за меня.
Кое-как поднявшись и подперев его плечом, она сделала первый шаг. Попросила:
– Постарайся хоть немного идти, ладно?
Эрик постарался. Стало легче. Лера сгрузила его на диван в гостиной и опустилась на колени, чтобы отдышаться.
– Эй! У вас лекарства-то есть?
Молчание. Видимо, нет. Она отогнула край самодельной повязки на руке Эрика, глянула на ногу, где было много крови, – с виду ничего, ссадины, сама ранилась сильнее, когда загремела на велосипеде со склона. Впервые
