с ума. Теперь я отчетливо видел, что от самцов её отличает лишь то, что у неё нет кукурузного початка между ног. Самки нашей расы были похожи на нас, хоть и симпатичнее в разы. Они также были физически развиты мускулатурой, имели узкие бедра и славились диким нравом. И это нормально! И Киарина всегда возбуждала меня. Мы делили с ней ложе не один цикл, и после нескольких оборотов я был готов создать с ней семью. Да, именно это и было моим искренним желанием ровно до тех пор, пока не увидел запись с камеры офиса кадров человеческого сектора по причине обращения новых сотрудников. Вот и решил я посмотреть на этих самых сотрудников. Кретин! Дерьмо вонючего кохула!
Сначала меня удивила та дерзость и ярость, направленная на защиту собственных детей. Потому что я думал, что подобное собственническое отношение присуще только нашей расе. Потом я стал всё чаще думать об этой человеческой женщине и в итоге решил встретиться с ней. Удивила меня она ещё больше, когда мы все вместе обсуждали того отморозка Ноута, которого почему-то считают мужчиной в их мире. Энн удивительная: с виду нежная и слабая, но силе духа и слова позавидует любой орктанец. Я и не понял, когда именно и так резко она засела в моём мозгу, словно паразит в свою жертву. С каких пор стал считать её привлекательной? Такого не было никогда прежде! Я всегда смотрел только на орктанок, ни на какую другую расу! А тут со мной стало твориться что-то странное, потому что стоило мне только подумать об этой немощной, но безумно хорошенькой человечке, так член просто разрывало от потребности оказаться в её таком податливом и отзывчивом теле.
Всё это время для меня стало настолько тягостным и монотонным, что я серьёзно задумался о переводе на другой звёздный крейсер. Надоело ощущать лишь томящую душу потребность в чем-то, чего не в силах объяснить. Том, что не давало покоя всё это время. Непонятная печаль, сжирающая изнутри, тоска, сравнимая с физической болью и безумное желание. Желание к той, с которой никогда не буду. По многим причинам. Как такое возможно? Я же орктанец! Мы злобные машины, солдаты, великие воины, не знающие жалости к врагу. Чем и славимся, нагоняя ужас на другие расы Альянса. А она — человек. Никогда не слышал, чтобы хоть однажды кто-то из наших брал себе в пару обычного человека. На станциях разврата их, конечно же, используют по прямому назначению. Но чтобы открыто создавались совместные союзы, такого ещё не было.
Но моя Энни… В смысле, не моя, просто Энн Блекер, в общем мы не можем быть вместе, как я и говорил. И не потому, что я считаю людей низшими существами, как многие на этом звездолёте, нет. Просто… Сегодня впервые за всю свою жизнь я испытал что-то необъяснимое и неприятное, помимо всех тех ощущений, которые были до этого. Избив руки в кровь о рожу Лайнераса, после его слов о том, что он бы с удовольствием трахнул новую человеческую юристку, которую заприметил ещё на «Ядре» в их первый день прилёта (он тогда был вторым пилотом на шаттле вместе с Кирканером). Лайнерас и Йолинер с пристрастием обсуждали эту тему, а я услышал, просто колотя грушу неподалеку. И что-то ёкнуло в груди, так больно и мучительно раняще, адски и нестерпимо колюще, разгораясь страшным пожаром прямо внутри. Не помню себя самого и как делал отбивную из морды Лая, пока Кирк не оттащил меня.
Я ещё долго смотрел на своё отражение в зеркале, надеясь найти хоть что-то привлекательное для человеческой женщины, сравнивая себя с их самцами. И всё не то, блядь! Цвет кожи — безобразно зелёный, какой-то болотный, даже не такой яркий, как у Кирканера и других; выше и шире, чем стандартный человек, во мне два метра десять сантиметров, твою мать! Наградил же меня Великий, чёрт бы его побрал! Сейчас, как никогда, я желал быть похожим на обычного человеческого мужика! И если даже я каким-то чудом приглянусь Энни, то у нас явно ничего не будет в плане секса, я ж порву её, драный кохал! И вот, не успел я прийти в себя, как ко мне стучится мой зам. Я-то думал, он сейчас доложит мне о состоянии Лайнераса, и как отвел того в медотсек, залечить его душевные раны от моих побоев. Я даже готов был к тираде о том, как он выслушивал недовольства Киарины и его негодование на её очередные приставания в ответ на моё безразличие. Знал, что тот опять начнет расспрашивать меня о человеческих самках, чтобы я разрешил ему встречу с Элизой. Я видел его интерес к ней, но боялся за него не меньше, чем за себя. А если он испытывает к своей Элизе хоть толику того, что ощущаю я — ему точно, как там говорят люди, пиздец! И он вместо всего этого приволок мне под дверь каюты ту, из-за которой весь мой контроль варку под хвост! Не успел я очухаться от шока, как меня сбил с ног запах Энни, напрочь унося моё сознание к кобыле в трещину! О, Великий Орион, еле удержал себя, чтобы не накинуться на неё и не уволочь в свою пещеру, чтобы залезть в её трещину, твою мать! Я просто тупой озабоченный тролль, с которыми нас всё время сравнивают люди! Но я ничего не мог с собой поделать! Её аромат ни с чем не сравним! Я никогда не ощущал ничего подобного! Сочный, свежий, манящий, и, одновременно, сладкий и тягучий, словно мёд. Это невероятное сочетание, но настолько заманчивое и возбуждающее, что я навряд ли когда-нибудь смогу забыть его. И её. И почему всё, что я испытываю впервые, я испытываю из-за этой человечки?!
* * *
Сегодняшнее утро не задалось с самого начала, потому что никакого отчета от юридической службы человеческого сектора и копии искового заявления от пострадавшей женщины, я не получил, естественно. И снова, я не удивлен. Зря я ещё вчера согласовал вылет этим двоим хитрожопым химерам.
Я уже был в небольшом маневренном шаттле, которое носил название «Детка» из-за малой вместимости всего на шесть посадочных мест, как меня начал доставать Кирканер своими тупыми вопросами.
— Можно я тоже буду называть тебя Дин? — спросил Красный, чуть не хрюкая от своей искромётной шутки. В других обстоятельствах я бы непременно заржал или дал такую затрещину, чтоб башка отлетела к хуям вонючего варка
