class="p1">Наташка начинает рассказывать про свою аптеку, девчонок, покупателей, а я медленно уплываю в объятия Морфея, опять недослушав.
— Горюшко ты мое! — Маленькая ладошка ласково гладит меня по отросшим вихрам.
После колодца Кузьминишны решительно делаю перерыв. Пора наконец отдохнуть и поговорить с Натальей о наших делах. Да и с алексиумом что-то надо менять. Ладно, пока тепло, а зимой я что буду делать? Лед долбить? Землю грызть? Надо как-то ставить поиск на научную основу, или я так до скончания века по крупицам восстанавливаться буду, а у меня еще мать лежит.
Отдохнуть опять не получается. Стоит только мне настроиться на безделье, возникает домохозяйка:
— Гешенька, к тебе пришли!
— Марьиванна, никому ничего пока копать не буду!
— Геша, это просто к тебе знакомый пришел!
Знакомый? Ко мне?
Настороженно выглядываю во двор.
Ну здравствуй, Григорий Андреевич, давно не виделись!
Интерлюдия девятая
Начальник Московского управления ПГБ сжимал белыми от напряжения пальцами трубку телефона и, машинально встав навытяжку, выслушивал все, что думает о нем начальство. Начальство думало о нем плохо. В самом деле: провалить такую простую операцию — это надо было суметь.
В трубке наконец послышались частые гудки отбоя, и Валентин Петрович Зеленый-Гагарин медленно сел обратно в кресло. Вытерев накрахмаленным платком выступивший пот, вызвал секретаря:
— Светлова, Рогова и его группу ко мне через полчаса! Нет, через час! — Вначале следовало успокоиться, а то источник начал подозрительно пульсировать. — Ко мне пока никого не пускать!
Вдох-выдох, вдох-выдох… Успокоиться получалось с трудом. Этак он может и прибить этих баранов вместо разноса. Тоже, конечно, решение, но какое-то радикальное.
Вдох-выдох, вдох-выдох… Нет, ну идиоты, как есть идиоты! Так подставить все управление! Теперь от очередных проверяющих отбиваться.
Вдох-выдох, вдох-выдох… А ведь дело на личном контроле у Милославского было! Бараны!
Сила пульсировала, не желая униматься. Что ж, есть выход… Закрывшись в скромной комнатке отдыха, примыкавшей к кабинету, Зеленый-Гагарин достал из личного сейфа коробку с заготовками под артефакты. В среде клановых считалось почти неприличным заряжать обычные болванки, это считалось уделом простолюдинов и магов-неудачников, но иногда, когда надо было стравить силу и успокоиться, это занятие подходило лучше всего.
Вдох-выдох. Сжать бусину заготовки. Вдох-выдох. Представить, как струйка раскаленной плазмы наполняет болванку. Как трамбуется жар в этом смешном кусочке материи. Вдох-выдох. Почувствовать, что объем артефакта заполнен. Вдох-выдох. Оборвать линию подпитки и зафиксировать результат. Самый сложный момент, на котором спотыкаются все неофиты, но генерал проделал это действие практически машинально. Все-таки эта заготовка в его жизни не сотая и даже не тысячная. В сторону.
Бусина поменяла цвет с грязно-серого на красновато-металлический, что являлось признаком высшей чистоты и наполненности. Поделки клановых отличались от обычного ширпотреба высоким качеством, и в свободную продажу обычно не поступали. Энергии в этой бусине теперь хватит, например, на десять километров пути одному тепловозу с нагрузкой. Или еще для каких нужд. Генерал не вникал. Выбрав когда-то для себя путь государственной службы, Зеленый-Гагарин отстранился от клановых дел, получая лишь положенную ему ренту. А такие случайные поделки сдавал по мере накопления клановому казначею за небольшое вознаграждение. Хотя был бы он сейчас у себя в поместье — предпочел бы к чертям расхреначить полигон, чем вот так помалу стравливать скопившуюся злость.
Запала хватило еще на три бусины. Умывшись и выпив приготовленного ординарцем чая, Валентин Петрович понял, что уже никого не убьет, и дал знак пригласить подчиненных.
— Ну и как получилось, что четырнадцатилетний юнец обводит вокруг пальца нашу группу захвата?
— Господин генерал, это просто стечение обстоятельств…
— Да?! А вот в Петербурге так не считают! О чем меня уведомили со всем тщанием! Вот, берем рапорт: в восемнадцать тридцать две на пульт дежурной группы поступил сигнал от маячка доктора Шаврина. Что сделала дежурная группа?
— Дежурная группа выехала на место сигнала сразу после вызова! — вытянувшись в струнку, рапортовал начальник дежурной группы, чья смена упустила мальчишку.
— А вот вахтенные на выходе отметили, что группа покинула точку только в восемнадцать сорок одну. Часы у них торопятся? Или вы за время пустых дежурств там расслабились?! Небось чаек-кофеек гоняли, с сестричками любезничали, а?
Крыть было нечем — рыльце оказалось в пушку. Хоть и менялись группы в госпитале регулярно, все равно дежурство там после трех месяцев ожидания неизвестно чего превратилось в отдых и синекуру. Начальники даже, бывало, в карты разыгрывали это дежурство.
— Смотрим дальше: доктор пишет, что забалтывал подопечного минут двадцать пять — тридцать; где были вы? Десять минут — уже понятно, потеряли на сборах, но дальше-то?
— Пробки, господин генерал… — рискнул подать голос один из группы.
— Пробки, значит… в восьми кварталах от госпиталя… Ну что ж, давайте посмотрим на карту: от госпиталя до места встречи доктора с нашим бегунком… так… примерно два километра. Напомните мне, сержант: сколько там норматив по бегу на два километра для сотрудников нашего ведомства?‥
— Восемь минут в полной боевой выкладке! — отрапортовал не вовремя вылезший сотрудник.
— Восемь минут. В полной боевой выкладке. Капитан Рогов, ваша группа была в полной боевой выкладке?
— Никак нет, господин генерал! В штатском!
— Значит, не была… Я вынужден отметить крайне низкий уровень подготовки вашего подразделения, капитан Рогов! Я думаю, полгода боевого дежурства в Средней Азии или на китайской границе с одновременным курсом интенсивной физической подготовки помогут повысить этот уровень, не так ли?
— Так точно, господин генерал!
— Идем дальше. Доктор, не дождавшись нашей доблестной группы, предпринимает собственные действия, спугнувшие Васильева. Простим доктора, он к тому моменту небось уже отчаялся, что его услышали. Васильев бежит. Как?! Пять! Здоровых! Лбов! Которым Родина платит, между прочим, немаленькую зарплату! Не могут поймать! Мальчишку?! — Каждое слово Зеленого-Гагарина гвоздем вбивалось в мозги присутствующих.
Группа стояла навытяжку, но опустив глаза в пол. Ответа не требовалось. Провал был полным.
— Теперь о мотоциклисте. Почему не догнали — спрашивать бесполезно. Хорошо хоть догадались дорожникам сообщить. Вопрос к вам, майор. Личность установлена?
— Так точно! Мальцева Елена Евгеньевна, семнадцать лет. Студентка Московского института гражданского управления, первый курс. Дочь Мальцева — начальника отдела землеустройства в администрации города. За последний год несколько раз была задержана за оскорбление полицейских и езду в неположенных местах. Отпущена после оплаты штрафов. Серьезных правонарушений нет. Задержана патрулем вчера вечером у дома. Пока сидит у нас в изоляторе, дает показания. Со следствием сотрудничает.
— Прямо-таки сотрудничает?
— Ну не сразу, сначала пыталась права качать. Но отец, приехав, как узнал, в чем дело, чуть не прибил мерзавку. Ему такое снижение индекса светит, что может с должности слететь, с волчьим билетом. Вот и старается теперь смягчить наказание.
— И много удалось узнать?
— Говорит, что по глупости парня подвезла. Знает, что зовут Егор. Высадила
