в районе Измайлово. Сейчас опрашиваем водителей окрестных маршрутов, может, кто-то вспомнит мальчишку. Пока зацепок нет. Он мог и просто пешком уйти.
— Значит так, майор. Девку вытрясти по полной. Что видела, что заметила, что подумала, о чем догадалась. Чтоб все было зафиксировано! И посадить на короткий поводок. Приставить куратора, пусть с ней работает дальше. Отца пока не трогать, но беседу провести. К нему тоже приставить куратора, пусть дочкины грехи отрабатывает. — Генерал сделал паузу и обвел глазами опозорившуюся группу захвата. — По вам, дятлы, решение принимать буду позже. Иначе сейчас просто расстреляю. Посты в училище и госпитале снять, вряд ли наш заяц там теперь объявится, но тревожные маячки сотрудникам оставить. Пульты перевести в ближайшие отделения полиции. Свободны!
Пока подчиненные спешно покидали кабинет, генерал подводил итоги. Мальчишку упустили, это факт, за это перед Милославским еще придется ответ держать. Но зато взяли за жабры Мальцева. Будет теперь сотрудничать как миленький, дочка-то единственная. А вот проверяющих точно пришлют. Надо будет действительно отослать Рогова с дуболомами куда подальше, от греха. А в целом — нервы помотают, но отобьемся. Не в первый раз.
Интерлюдия десятая
В страшных казематах Петербургского управления ПГБ на самом деле было и сухо и тепло. Даже кормили три раза в день вполне съедобной пищей. Байки о жутких условиях содержания, пыточных подвалах и раскаленных инструментах не имели ничего общего с действительностью. Зачем? Двадцать первый век же на дворе! Есть замечательные психологи и даже гипнотизеры. Есть укольчики для тех, кому не хочется говорить. Есть блокирующие силу источника артефакты, от которых у одаренных не только гасятся способности, но и постоянно ноют зубы. К слову, заряжать такие артефакты очень дорого. Лишь один тип одаренных способен создавать такие бусины, а рождаются их единицы на тысячи других. Но у местного ПГБ была парочка спецов. Для дорогих гостей ничего не жалко.
Жаль, что гости не ценили созданных условий, все норовили оскорбить хозяев, плюнуть в душу. Но это обычно только первый месяц. А потом они становились тихие-тихие, просто загляденье.
Вот и постояльца четырнадцатой камеры уже ничего не волновало.
— Четырнадцатый, на допрос! — Дверь камеры отворилась, заключенный безропотно встал со шконки, привычно заложив руки за спину. Бритая голова, щурящиеся из-за отобранных очков глаза, яркая арестантская роба. Красавчик.
Безликая комната. Безымянный следователь.
— Здравствуйте, Евгений Александрович. Располагайтесь.
Приколоченный к полу табурет, на котором невозможно удобно устроиться. Усталые глаза напротив. И ноют, все время ноют зубы!
— Возникли некоторые вопросы, на которые хотелось бы получить ваши ответы, гражданин Залесский. Или вам привычнее фамилия Суханов?
— Мне все равно. Спрашивайте.
К чему сопротивляться, если ты уже официально мертв? Ему даже некролог показывали. Хороший получился, душевный… И фотография удачная. А свою настоящую личность он похоронил собственными силами. Давно. Но эти все равно раскопали.
— Все равно так все равно. Объясните, Евгений Александрович, как получилось, что у вас на руках оказались материалы, пропавшие при разгроме «дома смерти» в Кишиневе тридцать лет назад?
— Я уже объяснял вашим коллегам.
— И все же повторите еще раз, мы никуда не спешим.
— Мой отец, как и его отец до этого, всю жизнь занимался изучением механизма появления и изменения дара. Ведь источники проявляются у детей не сразу и у всех работают по-разному. Пытался выявить причины, закономерности, кроме уже известных. На каком-то этапе потребовалось провести серию опытов, но в институте, где он работал, ему отказали. Хуже того, кто-то пустил слухи, разразился скандал. Его изгнали с кафедры, обвинив в бесчеловечности, и запретили заниматься научной деятельностью. После этого отец исчез. Мать, опасаясь, что скандал отразится на ее и моей судьбе, развелась с ним и вернулась в род своего отца. Незадолго до своей поимки и смерти отец разыскал меня и передал на сохранение документы по экспериментам. После истории с «домом смерти» я решил перебраться подальше от тех мест. Переехал в центральную часть России. Женился, войдя в род жены, взял ее фамилию.
— Скажите, а вы знали, какие именно проводились опыты?
— Я не поддерживал связь с отцом, о его деятельности узнал только из газет.
Следователь вынимает из папки и раскладывает на столе фотографии, скопированные из нашумевшего дела. Сорок семь одаренных детей и взрослых и тридцать четыре неодаренных были похищены и замучены в жуткой лаборатории на окраине города Кишинева. Бесчеловечные опыты над беременными женщинами. Препарированные дети. Пересадка органов от одаренных к простым людям и наоборот. От увиденного рвало даже видавших виды матерых следователей. Но все лабораторные журналы, бумаги и записи бесследно исчезли. А теперь, спустя тридцать лет, всплыли в другом, не менее вонючем деле.
— Можете как-то прокомментировать?
Подследственный равнодушно смотрит на снимки.
— Вот эта девочка жила в двух кварталах от нас. Владела огнем на приличном уровне. Этих двоих встречал в школе, водники. Больше не знаю никого.
— Какова дальнейшая судьба архива?
— Потерялся.
— Как он выглядел?
— Как большой серый чемодан с бумагами.
— Вы его изучали?
— Да.
Вопросы идут по кругу в который раз. Следователь пытается поймать на нестыковках, подследственный отбивается.
— Хорошо, продолжим с этим вопросом позже.
— Можно покурить? И воды?
— Сейчас распоряжусь.
Пока Залесский, он же Суханов, перекуривал, безликий пэгэбэшник обдумывал дальнейший план допроса. Дело о «доме смерти» раскручено давно, интересны только лабораторные журналы, но он дожмет этого живого покойника. Пора переходить к нынешним дням.
— Чем вы занялись, женившись?
— Тесть пристроил меня в свиту Потемкина-младшего.
— Наследника главы клана?
— Да.
— Каковы были ваши обязанности?
— «Подай-принеси».
— Почему вы ушли из свиты Павла Александровича?
— Меня невзлюбил Потемкин-старший, глава клана.
Опять по кругу. Это уже пятый следователь. Вопросы-ответы, вопросы-ответы…
— От кого исходила инициатива назначить вас в интернат для одаренных?
— На меня вышел представитель клана Болквадзе. Предложил два миллиона рублей за подготовку любых нескольких детей для исполнения роли двойников после запланированных терактов. И столько же — по представлении результата. Они же подготовили мне легенду и биографию, провели назначение в императорской канцелярии.
— У вас был опыт преподавательской деятельности?
— Нет, но учебный процесс, как мне сказали, уже налажен. Надо было только выбивать финансирование и не мешать учителям. С первым обещали помочь.
Следователь раскладывает перед подследственным с десяток фотографий.
— Объясните, кого и как вы готовили.
— Вот этого — на двойника сына Лебедева. У него нестандартный источник, для сходства требовалось только увеличить резерв. Вот этого — на роль младшего царевича, вода и молния вместе с землей. Редкое сочетание. Требовалось развить молнию и землю до приемлемого уровня. Скинкис и я проводили индивидуальные тренировки, накачивая источник недостающей стихией. Если проводить такой процесс регулярно, то источник показывает рост, раздуваясь от полученной энергии.
— Но ведь позже энергия утекает обратно.
— Ну и что.
