может попасть под удар.
— А как же мы? Что если они повторно придут сюда?
— Мы оставили часть оружия. Я думаю, что семь человек будет достаточно, чтобы защитить «Зарю». Всё в порядке, Ашвар. Выспись хорошо — завтра у нас опять много работы.
Я представил, как утром снова проснусь и буду продолжать раскопки для нового насоса. Не знаю почему, но эта перспектива представлялась мне отвратительной. После возвращения из Туннеля станция казалась мне чуждой. Даже от моей комнаты веяло чем-то небезопасным, как в первые дни здесь. Поэтому я сказал:
— Я поеду с вами.
Катан снова был удивлён, но сразу же нашёлся, что ответить:
— Не выдумывай. Мне хватает людей. Иди спать.
Но я уже знал, что сегодня не усну. Я никогда не брезговал своей работой, но сейчас не мог даже думать о ней. Невозможно было вернуться к рутинной жизни, когда кругом происходило такое. Катан пошёл к выходу, но я остановил его, схватив за руку. Он обернулся, и тогда я сказал:
— Послушай, ты всегда защищал меня, я знаю. Во время революции ты под любым предлогом заставлял меня остаться на станции и не ввязываться ни в какие авантюры…
Начальник станции усмехнулся, а я продолжил:
— Я всегда это видел. Когда я только приехал в Антарту, я здесь никого не знал. Ребята, с которыми я учился, попали на другие станции. Как оказалось, работа здесь совсем не похожа на то, чему меня учили. Ты меня шпынял, но и защищал тоже, когда я подводил Шиму. Ты меня со всем здесь познакомил и практически всему научил. Но нельзя всё время меня оберегать. Ты ведь взял меня в Туннель!
— Я взял тебя в Туннель, потому что никто на станции лучше не работает со взрывчаткой.
— Всё равно! Просто один раз, хорошо? Один раз дай мне не остаться в стороне, самому сделать выбор. Я умею обращаться с оружием, я тебе говорил. Ещё один раз, Катан?
Оша смотрел на меня с какой-то отеческой нежностью, а в правом углу его рта застыла ухмылка. Выслушав мои излияния, он ответил:
— Ну и речь! С такими задатками ты Менаги сместишь однажды! Умеешь лясы точить!
Я чувствовал себя немного оскорблённым и польщённым одновременно, но, сохраняя спокойствие, спросил:
— Так и?..
Катан рассмеялся и ответил:
— Ладно, одевайся! Один раз сделаешь свой выбор! Только быстро!
Я бросился в свою комнату и начал впопыхах надевать тёплую одежду. Хотя мои слова, обращённые к Катану, были правдивы, какое-то смутное ощущение говорило, что есть что-то ещё. Что дело заключалось в чём-то большем, чем в моём нежелании снова остаться в стороне.
Когда я вышел, Катан стоял в коридоре уже в одиночестве. Он сказал мне:
— Поведёшь вездеход.
Из медкабинета вышел Вайша в куртке и, не обращая на нас внимания, направился к выходу. Катан посмотрел на него и спросил:
— А ты куда?
Вайша обернулся и сказал:
— В смысле «куда»? Мы же вроде на «Источник» собрались?
— Мы собрались, но тебя-то я не звал.
— Знаю, что не звал. А надо было. Я Чиуту месяца три не видел. Сяду вам на хвост.
— Мы туда не чаи гонять едем. В другой раз съездишь.
Вайша подошёл к Катану и произнёс прежним бесстрастным тоном:
— Знаю. Оружие в руках я держал. Да и при таких раскладах вряд ли врач лишним будет, верно?
Катан смерил взглядом этого мелкого аристократа, который разговаривал как матрос, и сказал:
— Ладно. Садись в машину, я притащу тебе винтовку.
— Спасибо, Катан, — сказал Вайша и пошёл к выходу.
Глядя на него, начальник станции покачал головой и обратился ко мне:
— А ты чего стоишь? Давай, тоже иди.
Я последовал за Вайшей, а Катан направился на склад, ставший временно нашим арсеналом. По пути начальника станции окликнул Шиму, интересуясь, куда это уходит его помощник. Я уже взялся за ручку двери, когда услышал ответ Катана:
— Ищет приключений. Это займёт несколько часов. Мы посидим на «Источнике» и вернёмся. Ничего особенного. Иначе я бы его и не взял.
Я не застал продолжения разговора, потому что уже вышел. Не могу сказать, что последние слова Катана не задели меня. Под его заботой всегда было удобно, но я не мог смириться с тем, что он оберегал меня от того, в чём позволял участвовать другим.
Снаружи снег валил ещё сильнее, чем пару часов назад. Ветер усиливался, а видимость становилась всё хуже. Вездеход стоял в гараже и тарахтел. Я вновь обратил внимание на отверстия и вмятины от пуль на корпусе машины. Так ли уж безопасно было наше задание, как думал Катан? Может быть, нам всё-таки придётся защищать «Источник» от бандитов? С этими мыслями я забрался в кабину и с удивлением обнаружил Виктора Лассона на пассажирском сидении.
— Привет! — сказал он.
— Что вы здесь делаете? — поинтересовался я.
— Решил помочь. Стрелять-то я тоже умею.
Через несколько минут подошёл Катан и забрался с правой стороны так, что Лассон оказался между нами. Я вывел вездеход из гаража. Мы взяли курс на юг, сквозь кружащийся в воздухе снег.
***
По странной конструкторской мысли, трёхместная кабина фактически могла вместить только двух с половиной людей. Пассажирские места сузили, чтобы водителю ничего не мешало. Теснота особенно бросалась в глаза, когда спереди сидели два человека такой комплекции, как Оша и Лассон. Виктор был среднего телосложения, но Катан со своими широкими плечами не смог бы удобно расположиться ни с кем. В кузове сидели Галаш, Ижу, Мекат, Маги, Нанг и Вайша.
Пока мы ехали к «Источнику», видимость упала метров до ста. Собиралась буря, и я надеялся, что мы доберёмся до станции вовремя. Конечно, по дорожным столбикам можно было ориентироваться, но они были не везде. Во время урагана легко было потерять их из виду и заплутать.
Первую половину дороги мы провели в тишине, но потом почти всё время Катан и Виктор разговаривали. Как оказалось, Лассон плоховато ориентировался в том, что происходило в колониях в последние месяцы. Даже о революции он знал только в общих чертах.
— Понимаете, там в тюрьме всё было по-другому, — рассказывал Виктор. — Это закрытый мир. Мы никогда особо не контактировали со станциями. Изредка катались на выходные на «Январь», так и этого не происходило после независимости. До того нам спускали распоряжения сверху, на какую станцию отвезти зэков, вот и всё. Во время революции мы вообще были отрезаны. Единственное распоряжение, которое поступило от Лакчами, а потом повторилось от Менаги, — не рассказывать зэкам о волнениях, о перевороте.
— Так вы их
