Эрнст Оппенгеймер, который был избран членом, парламента, чуть задержался. Когда он вошел в зал заседания, все уже собрались за круглым столом. Чрезвычайное заседание наблюдательного совета «Де Бирс» началось. Оппенгеймер заметил, что присутствующие, в том числе председатель совета сэр Дейвис Харрис, при его появлении в полной растерянности посмотрели в его сторону.
Харрис показал на два алмаза, которые лежали на столе, и сказал: «Это подорвет всю нашу торговлю алмазами, уничтожит нас. Что станет с нашими рынками сбыта, когда алмазы из новых месторождений наводнят мир?»
Никто не знал, что ответить на этот вопрос. Вдруг Оппенгеймер, новичок в этом наблюдательском совете, попросил слова.
— Господа, разрешите мне привести слова мистера Родса, которые очень подходят к сложившейся ситуации: «Если бы на всем свете было бы только четыре человека, то надо было бы продавать столько алмазов, чтобы хватало лишь для двоих». Именно этим принципом мы должны руководствоваться в своей торговле, к я сделаю все, чтобы эта цель была достигнута.
Оппенгеймер развил перед присутствовавшими грандиозный, продуманный до мелочей план. Собравшимся нечего было возразить. Оппенгеймер был избран президентом концерна «Де Бирс консолидейтед майнз» и через несколько дней после рождественского заседания начал претворять свои планы в жизнь.
В самый короткий срок большинство алмазных шахт империи «Де Бирс» было закрыто. Десятки тысяч рабочих потеряли работу. Специальные самолеты патрулировали районы алмазных месторождений, чтобы пресекать деятельность старателей-одиночек.
Сразу же прекратилась большая часть поставок алмазов в Европу и Америку, которые раньше осуществлялись регулярно. В крупнейших центрах обработки алмазов — Амстердаме, Брюсселе, Нью-Йорке и Идар-Оберштейне — фирмы разорялись в масштабах, которых еще не знала история этой отрасли. Годовой оборот южноафриканской алмазодобывающей промышленности упал с 12,4 миллиона фунтов стерлингов в 1929 году до-1,5 миллиона фунтов стерлингов в 1932 году.
Оппенгеймеру удалось убедить владельцев шахт в Португальской Анголе, Французской Западной Африке, Бельгийском Конго, что необходимо сократить добычу алмазов ради оздоровления торговли. Контроль над добычей алмазов оказал большое влияние на рынок алмазов. В начале 1928 года цены на алмазы достигли рекордно высокого уровня. Но даже «Даймонд синдикат», контролировавший почти весь мировой рынок алмазов, не мог предотвратить воздействия начавшегося в 1929 году мирового экономического кризиса на алмазную промышленность. В поисках выхода из создавшегося положения Оппенгеймер при финансовой поддержке банкирского дома Ротшильда создал международную организацию по продаже алмазов — «Даймонд корпорейшн», которая стала выполнять функции ликвидированного «Даймонд синдикат». Ее президентом стал Оппенгеймер. Таким образом, снова 94 процента мировой добычи алмазов оказалось в руках одной алмазной сверхмонополии.
«Даймонд корпорейшн» скупила на сумму 12 миллионов фунтов стерлингов уже добытые, но еще не обработанные алмазы, и это вызвало вновь повышение цен. Теперь они диктовались империей сэра Эрнста Оппенгеймера.
Лондон стал штаб-квартирой корпорации, которую в деловых кругах называли просто синдикат. Все партнеры должны были ориентироваться на твердо определенные квоты добычи. При этом на компании Оппенгеймера приходилось 65 процентов, в то время как остальные партнеры делили между собой 35 процентов добычи. Ежегодно после анализа состояния рынка устанавливались новые квоты. Но это соотношение, естественно, не менялось. Если спрос увеличивался, то его удовлетворяли за счет богатых запасов синдиката.
«Сырьевой рай» в Южной Африке привлекает не только американские концерны. Все ведущие монополии империалистических государств — членов НАТО уже в течение многих лет занимают там прочные позиции. В ЮАР, например, более 300 американских дочерних компаний, 500 английских, 400 западногерманских. Они, конечно, действуют не только в горнодобывающей промышленности, но и в других отраслях южноафриканской экономики.
В то время как Оппенгеймер из своей южноафриканской штаб-квартиры руководил созданием всемирной алмазной монополии, в Южной Африке формировались силы, которые сегодня проводят фашистскую политику расовой дискриминации. Они объединены в Националистическую партию, члены которой взяли на себя «миссию белого человека» на юге Африки.
Расистское безумие гитлеровских фашистов имело много общего с их концепциями. Во время второй мировой войны они рассчитывали на мировое господство немецких завоевателей и видели в них победоносных и верных союзников. Многочисленные политические руководители Южной Африки переняли у нацистских идеологов многие положения их расистской «теории» и через свою тайную фашистскую организацию — так называемый Брудербонд[7] — стали претворять в жизнь фашистскую модель общества. В 1948 году Националистическая партия пришла к власти. В стране воцарился террор.
Привилегии белых, дискриминация и унижение черных — это официальная государственная доктрина в ЮАР. Расисты разработали законодательную систему апартеида. 200 законов стали формально-юридической основой для нечеловеческой эксплуатации и угнетения более 20 миллионов африканцев, которые находятся под пятой расистского белого меньшинства.
В этой обстановке растут доходы семьи Оппенгеймер и ее партнеров в империалистических странах — членах НАТО. В блеске южноафриканских бриллиантов отражаются кровь, пот и слезы африканского населения, которое живет в резерватах в ужасной нищете. Под страхом голодной смерти африканцы вынуждены наниматься на предприятия горнодобывающей промышленности, жить в компаундах и терпеть жестокую эксплуатацию.
Южная Африка является бастионом империализма и монополий. Все империалистические государства — члены НАТО сегодня больше чем когда-либо заинтересованы в сохранении этого источника доходов и готовы любыми способами защищать его от растущего национально-освободительного движения.
Нигде в Африке империализм не сконцентрировал такого военного потенциала, как на юге континента. Страны НАТО, в том числе ФРГ, обеспокоенные судьбой месторождений алмазов, золота, урана, поддерживают с расистами тесные политические и военные связи.
«
Сафари»[8]
под чужим именемЧеловек, сидевший у аварийного выхода, внимательно наблюдал за тем, как самолет идет на посадку. Будучи опытным летчиком-истребителем, он в современных реактивных лайнерах всегда занимал такое место, откуда можно легче и быстрее всего выбраться наружу.
