подопечного, чтобы окончательно лишиться желания выходить на сцену в местных реалиях.
К тому же я, в отличие от Риты, ничего не имею против делопроизводства, экономики и маркетинга. Это вообще моя стихия.
Ничто, по идее, не мешает мне прямо сейчас уволиться из агентства и улететь за границу, прямиком в общежитие при университете. Послать на фиг сестру с мачехой, спокойно учиться — даже без напрягов, потому что если мне и расскажут чего нового, то не слишком много. Даже полезно будет освежить в памяти некоторые нюансы, освоить новинки, повысить квалификацию.
Так почему же я опять нацепила маску, бейсболку и шустро перебираю ногами по направлению к общежитию «Син-Син»?
Наверное, виновата совесть. А еще ответственность. Потому что мы в ответе за тех, кого приручили, и тех, кого усыновили.
А Лео я уже воспринимала как своего подопечного, увы. Бросить мальчика сейчас, когда я успела абсолютно искренне пообещать ему помочь… я себя сама потом загноблю. Да и говорила уже — люблю делать окружающих счастливыми. Мой уход поставит ребенка в очень неудобное положение и окончательно разобьет веру в людей. И пусть мы знакомы всего ничего, но…
А кроме него, у меня еще один «ребеночек». Настоящая Рита. Потому что она, судя по всему, никуда не исчезла. И мои правильные мысли об учебе, спокойной жизни, хорошей стабильной профессии отозвались где-то внутри болезненным спазмом и глухой тоской.
Эта девочка отдала мне свое тело и шанс выжить после того, как на меня упало здание. Нельзя вести себя по отношению к ней по-свински. Танцевать и петь я все равно не буду… но остаться в индустрии смогу. Сначала в качестве помощника, потом, скорее всего, стану агентом. Между прочим, хорошие агенты, умеющие растить звезд, популярны не меньше собственных подопечных. А зарабатывают иногда даже больше самих певцов и актеров, курируя несколько исполнителей.
А потом и на более крупное продюсирование можно замахнуться. Почему нет? Надеру Рю задницу на его же поле.
Стоп. Это из другой оперы. Это лишнее. Как вообще мысли о моей карьере скатились к Рю? Засранец, это ж надо быть таким навязчивым.
Тем более что я уже приехала. Думать глупости стало некогда.
— Страховка? — первым делом спросила я у сонного и помятого Лео, вручая ему очередную баночку йогурта с отрубями.
— Чем ты меня пичкаешь? — Он ел и бухтел одновременно. Сидел на своей койке, наполовину еще укутанный в пушистый плед, лохматый, неумытый и с розовой повязкой для глаз, сдвинутой на лоб. Был похож на принцессу, которую с горошины неделю не отпускали. — Привеса нет, но я же чувствую, что еды больше. Что это?
— Маленькая хитрость. Медленные углеводы, которых мало. У тебя ведь и кишечник заработал как надо? Запора не было?
— Ты! — Лео едва не подавился йогуртом и вытаращился на меня из-под розовой повязки как на страшного монстра. — Бессовестная!
— Сам такой. Это обычный вопрос касательно твоего здоровья, за которым я должна следить.
Вообще удивительно, что он взвился. Я по прошлой жизни помню, что туалетная тема в Китае, Корее и рядом никогда не была настолько табуированной, как в России. И народ к ней относился гораздо проще. Все люди, все человеки. В средние века, например, вообще было принято, чтобы гость, которого покормили, обязательно оставил «что-то» взамен, в качестве удобрения.
— Все равно нужно иметь хотя бы минимальное чувство такта! Ты же девушка! А ведешь себя как… как… — Лео аж зажмурился в попытках подобрать сравнение.
— Я не девушка. Я тебе тетушка, мамочка, бабушка, сестра и старший надсмотрщик в одном лице. Меня нельзя стесняться, я должна решать все твои проблемы. Страховку давай.
— Были б у меня такие родственники, я бы повесился, — буркнул недовольный Лео. — Скинул тебе номер. И что, ты хочешь отнять у меня единственный выходной?
— Это для твоей же пользы. Ты куда дел испорченные кроссовки? — Я присела и заглянула под кровать. — Ага, вот они. Заберу. Попробуем спасти твою обувь.
— О! — Лео доел йогурт и присосался к кофе, как оголодавший вампир к девственной шейке. — Хорошо, если отмоются. А то я свое пособие в этом месяце почти все истратил. Только скажи, что это за ажиотаж в общаге и какие такие денежные делишки ты крутишь за моей спиной? — И он изобразил начальственно-подозрительный прищур.
— На йогурты тебе зарабатываю, — фыркнула я, сообразив, что мистер Ци приступил к реализации плана «Вторая жизнь старой кроссовки». — И себе заодно. Ты же всем похвастался своей обувью, которую вернуло к жизни истинное чудо?
— Сами заметили, — задрал нос блондин. — В общаге все наперечет знают, у кого какая шмотка… — И вздохнул.
— Вот вы где! — Внезапно распахнувшаяся дверь явила нам нового персонажа. Тощего, похожего на воробья парня с карими глазами. — Вы-то мне и нужны!
— А ты нам не очень, — протянула я, выпрямляясь и загораживая Лео спиной. Было от чего — я узнала гостя. Это он набрызгал моему подопечному гадостью в кроссовки.
Глава 21
— Вас мистер Чен зовет. И он о-о-очень злой! — В голосе пакостника было столько предвкушения, что мне стало противно. Я молча сдернула с Лео его розовую повязку для сна, положила ее на подушку (а мысленно отметила, что на ощупь его безжалостно осветленные волосы похожи на смесь пакли с соломой… с этим надо отдельно что-то делать) и пошла из комнаты, давая возможность спокойно переодеться. При этом грудью вытолкала вторженца в коридор.
Ну как грудью… тем, что было. Тут больше апломб и уверенность сыграли, чем размер.
— Еще раз сунешься к моему подопечному — пожалеешь, — внушительно произнесла я, подняв темные очки и глядя парню в глаза.
— Да что ты сделаешь! — фыркнул гаденыш. И тут же зашипел, получив щипок за нежный бок. Щипаться я с детства умею виртуозно и так, что, даже если прямо на нас сейчас смотрит камера, заметить это быстрое и скупое движение будет невозможно.
— Я предупредила. Иди отсюда.
Хмырь отскочил на шаг, прошипел что-то матерно-угрожающее и смылся. А через секунду из комнаты выскочил встрепанный и заранее напряженный Лео.
Мистер Чен — это серьезно. И если он зол…
— Вот что это? — Старший агент этой сомнительной конторки бросил Лео старенький планшет с открытой новостной лентой в местном «Какао-ток». —
