головы.»
Поужинал ученый когда солнце скрылось в рисунках прижимающихся друг к другу построек. Он открыл дверь, забрал поднос с овощами и размоченным в бульоне хлебом из овса и ячменя. Пользуясь случаем, Джузеппе задал интересующие его вопросы управляющей, и через какое-то время хозяйка устроила нагоняй пьянице. Тот сдался и отошел метров на двадцать. Пытливый ум алхимика к тому моменту растворился в формулах. Он и не заметил, как поздним вечером хмельной приятель собрал все свои пожитки и ушел. Пожилой ученый не заметил, как просидел за работой до самого рассвета. И надо сказать, что утро у достопочтенного гостя не задалось. Ему принесли завтрак через пару часов после того, как он обессиленный лег в кровать. А еще примерно через пол часа его котелок окончательно закипел от беспокойного сновидения. Ему почему-то снился второй визит к господину Бордо – вольная интерпретация с неожиданным финалом. В то утро Джузеппе уже был коротко стрижен, побрит, и испытывал радость от принятия ванны. Тогда Жанна во второй раз привела его к Вильгельму. Разговор должен был пойти о деле, для которого его и вытащили из цепких лап стражей порядка. В то утро Бордо играл сам с собой в шахматы, а Джузеппе стоял за дверью, слушая дискуссию обворожительной красотки и её старшего наставника, изредка поглядывая на дуболома у двери. В дремоте все казалось таким же естественным, и только конец напугал. Жанна вышла из кабинета, улыбнулась и пригласила ученого войти. За дверью на фоне сотен книг стоял господин Бордо в черном костюме, направляя тяжелый, заряженный арбалет на обвиняемого:
– Ты подвел меня… – улыбнулся шахматист. Глаза его налились кровью. Он выстрелил, разбудив жертву.
В дверь как раз постучали.
– Да иду я, иду… – Тяжело встав, алхимик прошаркал до двери, забрал еду у помощницы хозяйки постоялого двора, а после бросив завтрак на столе и браня себя за слабость и старость, завалился обратно спать до полудня.
К обеду сон отступил, но к еде алхимик так и не притронулся. Сказывалось желание быстрее закончить с работой. И он снова просидел за формулами и гранулами почти до самого утра. Казалось, что все становилось еще сложнее и запутаннее, потому что на первый взгляд, он не ошибся. И это обстоятельство разжигало в сердце пожар страсти, непреодолимую тягу узнать причину, но в тоже время оно ранило сильнее любого меча или стрелы…
«Странно.» – Раздосадовано вздохнул Гримальди оторвавшись от небольшого микроскопа. «Я не могу понять что случилось. Формула рабочая, ингредиенты должны вызывать необходимую мне реакцию. Структура взрывчатой материи не нарушена. Должно быть, они повели себя иначе во второй раз. Бомбы синтезированы верно. Черные кристаллы Мрутуи, Сухое пламя Рактаран, Метеоритная пыль Вайхум, Золотой порох Сура, фосфорная кислота, и дистиллированный спирт.» – Он покрутил в руках прозрачную, закупоренную колбу. «Мне удалось добыть лучший спирт в королевстве. Здесь не могло быть ошибок – исключено.» – он встал со своего рабочего места, перевел взгляд на окно, подошел ближе. Улица уже начинала светлеть, а он никак не мог справиться с задачей. Запустив руки в волосы, Джузеппе глянул на стол с разложенными на складной стойке мензурками и беспорядочно раскиданными по поверхности дерева листками бумаги. «Мрутуи, Рактаран, Вайхум, Сура, кислота, спирт. Я все сделал правильно.» – Он ринулся к записям, сел обратно, стал бегло скользить взглядом по косому почерку. «Нагрето. Остужено. Тридцать пять грамм. Весы в порядке. Что могло пойти не так?! Вчера я делал тоже самое. Это часть моей работы, мэтр. Путь сквозь дебри познания тернист, но я продолжаю движение сквозь завесу глупости. Если я сдамся, значит я глуп. Я не сдамся.» – Он ходил по комнате в одной рубахе, поглядывая в окно. «Этому нужно положить конец. На этом нельзя останавливаться. Я думал, что ответ кроется в концентрации веществ, выражении, в конце концов, в рецепте. Но это не так... И выходит, что истина мне пока не доступна. Это только пока. Я найду причину. Я проведу тщательное исследование на месте. Художник должен видеть результат своей работы. Нет. Он обязан. Это обстоятельства. Они давят. Вильгельм выдворил меня. И теперь я должен как можно быстрее закончить. А я просиживаю штаны здесь. И я не мог ошибаться. Как вообще могла возникнуть такая ситуация? Я снова чувствую себя червем. Я не лучше чем… Чем кто?! Я лучше чем кто либо! Нужно держать себя в руках. Нужно просто отправиться туда, найти экипаж. Это возможно? В условиях, которые созданы сейчас это очень сложно сделать. Меня могут схватить.» – Джузеппе выглянул в окно. Улица пуста – ни души. И он решил, что сейчас необходимо спуститься вниз. Плевать на раннее утро.
Он так и поступил. Благо за стойкой он увидел хозяйку – полноватую женщину содержателя с учетной книгой по имени мадам Йорд. Госпожа Йорд была северянкой, и голос имелся соответствующий. Она что-то бубнила себе под нос, иногда поправляя кудрявые волосы, но услышав скрип половиц и шаги, отложила занятие и пробасила.
– Рано вы сегодня. Нора принесла вам завтрак?
– Нет. Я и не ложился. – мрачно бросил алхимик.
– Досадно это слышать. Я могу поискать для вас одно средство. Будете спать как младенец. Интересует?
– Нет. – ответил профессор. – Интересует другое. Скажите, город еще не открыли? Мне нужно уехать за стену…
– Город открыли еще вчера. – озадаченно сложила руки на груди хозяйка. – Я бы конечно очень не хотела, чтобы вы уезжали, господин Трюссо, но если я могу для вас что-то сделать, то я обязательно сделаю…
– Транспорт. Нужно добраться до деревни Залесье и за, желательно, скромную плату. Возможно даже придётся ехать туда и обратно.
– Ну вы даете, господин Трюссо. Бессонная ночь, неожиданный отъезд. Я надеюсь, мне не о чем беспокоиться? Я не люблю когда мои гости испытывают трудности или стресс…
– Так поможете или нет?
И она помогла. Он понимал, что эта женщина зарабатывает на всем чем можно, и это его даже радовало. Пока он собирался предприимчивая северянка Йорд отправила помощницу Нору на поиски экипажа. Примерно через два часа, когда рынок только открылся, профессор договорился с южанином о путешествии, еще через час уснул в обнимку с цилиндром и саквояжем аккурат внутри трясущегося дилижанса.
Смуглолицего звали Хафиз. Он обладал писклявым голоском, природным обаянием, а также одной из самых экзотических чайных лавок Офрорка. Джузеппе радовался, что ему искренне повезло, и что погода благоволила путешествию.
