Если бы на Офрорк обрушилась зимняя метель, то вряд ли кто из торговцев отправился бы хоть куда-то. А купцам вроде Хафиза необходимо было преодолевать невероятные расстояния. Такие как он стремились выйти побыстрее на большак Крогана – на востоке, и по нему отправиться на юг в Рэйнклиф. Из приграничного города Хафиз намеревался ехать к Вольным городам – зоне перемирия между Табриэйном и Султанатом, а оттуда, если не получился купить что нужно, он мог выехать и в сам Сультанат. И спящий сном младенца Джузеппе знал зачем Хафиз едет в родные земли. Когда у его носа оказалось это волшебное снадобье – буквально последняя щепотка гостеприимства Султанов, он понял, что ничего подобного в жизни не пробовал. То, пояснил южанин, был особый, терпкий сорт чая под названием Золото пустыни. Он был горьким и пробивал на слезу – лучшее средство от болезней. Также он был невероятно крепок. Хафиз всерьез полагал, что изможденный старик составит ему компанию в путешествии. Возможно по этой причине он и угостил бодрящим напитком своего спутника. Однако даже если так, то южанин просчитался, потому как стоило колесам начать крутиться, Джузеппе тут же провалился в сон…
День неумолимо несся в преисподнюю. Поэтому торговец приказал извозчику ехать быстрее – не хотелось провести ночь посреди болот. То тут то там вдалеке могли привидеться бестии и чудовища, и стремительно снижающаяся температура воздуха только добавляла тревоги. Джузеппе даже показалось, что в окно он увидел воткнутый в землю меч из дерева – символ смерти, а также церкви Падающего солнца. И вспомнив традицию, он, конечно же, усмехнулся. «Люди глупы и наивны. Какой вообще в этом практический толк? Нас принудили верить в чудеса. О мэтр мой, сколько же мы пережили с тобой тяжелых споров? И твоя риторика о доказательстве обратного антинаучна. В прогрессивном обществе тебя бы подняли на смех, мэтр. Ну о какой религии может идти речь? Харакун помогает Султанам двигать научно-технический прогресс вперед? Или все дело в золоте? Может быть поэтому они построили самое выдающееся алхимическое объединение в мире? Философский камень пытаются придумать, найти формулу, новый вид живых организмов, болезней, и все с одной целью – зарабатывание золота. Вот чего они хотят. Они не хотят созидания, потому что для того, чтобы созидать прекрасное, нужно сперва уничтожить прекрасное, а это требует внимания, и противоречит законам вкладываемых инвестиций. Ну только если ты не султан, и деньги твои не уходят на войну. Это же естественный процесс, мэтр. Но вы настолько зарылись в своих учебниках и правилах, что напрочь отключили фантазию.»
Дилижанс дополз до деревни к вечеру, и остановился у захудалой харчевни. Вокруг ни души. Только ветер тихо постанывает. Оказавшись на улице, Джузеппе крепче сжал рукоятку багажа, и махнув каланче извозчику, постучал в дверь. Пока профессор прикрывал воротом нижнюю часть лица, внутри были слышны торопливые шаги. Вскоре дверь открыл взволнованный старик:
– Чего тебе? – в руках он держал вилы.
– Да я не со злым умыслом. Мне бы на север как-то добраться. Лошадь не продаете?
– Да ты верно сбрендил. – буркнул местный. – Оружие есть при себе?
– Откуда?
Почтенный проворно выглянул на улицу:
– А звать как?
– Луи Трюссо. Я из городка Лиссон. – гордо соврал Джузеппе.
– Не слыхал про такой. – чесал седину преклонных лет мужчина. – ну так и, стало быть, чего надо то?
– Ну так я хотел обратиться за помощью, сеньор. Мне бы помощь сгодилась. Там сын у меня на севере, а мне стало быть, надо туда. И я был бы вам очень благодарен. А не слышали, потому что это далеко отсюда. Это в королевстве Лимон-Жон.
– Так там ж болота на севере. – смутился старый.
– Там деревня дальше, сеньор. – твердо ответил Джузеппе.
– Тогда тебе через большак проще объехать. – все еще недоверчиво отвечал местный. – Ладно… – наконец сдался он. – …заходи. Меня, кстати, Зенгрин зовут.
– Очень приятно, сеньор. – поставил ногу за порог ученый. От этого ему даже стало немного спокойнее. – Да мне нельзя через большак. Мне быстрее надо бы добраться. Сынишка умереть может. Я лекарства везу тут всякие. – хлопнул он по саквояжу. – Если у вас проблемы какие, то я в медицине сильно поднаторел за годы жизни. Могу и помочь. – последние слова он сказал с надеждой, что корчмарь откажется от предложения.
– Да спасибо уж… – пропустил он гостя. – не надо. Как говорил наш покойный староста, у нас тут напасть за напастью. А вокруг одни помощники. Все помощь какую-то предлагают, потом проблем не обересся… Давай… Проходи… Чего встал?
Оказавшись в полумраке древесной простоты, Джузеппе проследовал к стойке следом за хозяином пустой, или даже правильнее сказать – опустошенной, забегаловки.
– А чего у вас тут случилось?
– Да всякое… То один козел искал что-то связанное с взрывом. – Джузеппе сглотнул ком услышав о своем секрете.
– Потом к нам приехали какие-то полудурки, отрезали одному из наших ухо. – голос Зенгрина становился громче, а Джузеппе уже не был так уверен в своей безопасности. – Потом пропал один из наших, а до этого другой остался заикой. До этого был какой-то вурдалак. А совсем недавно я обнаружил труп парня – того самого, которому не так давно отрезали ухо в моем славном заведении. – голос корчмаря был совсем громким, он взял в руку нож. – Немного позже я нашел труп старосты, увидел тела всех его детей и жены. А когда я оказался в доме у нашей знахарки, я обнаружил уже ее тело, и тело кузнеца. Я подумал, что Амодей или Луциан насылают на нас проклятия. – он стал рыскать в закромах. – Да где же? Не могу найти. Ага. Нашел. – На стойку грохнулась разделочная доска, появился ломоть мяса. Он стал разрезать кусок на две половины, иногда потирая плечом бороду. – И я пошел к священнику. Священник как прокаженный говорит, что это все происки сил зла, что Амодей пришел за нами, что это судный день за грехи наши. Ну и через какое-то время его изгнали из деревни за то, как он нес божье слово Рэйнара, за все эти смерти, за то что день стал еще короче чем прежде. Ему дали два часа на сборы. Иначе на эшафот. – он секунду помедлил. – Выпьешь?
– Нет. Спасибо. – ответил вставший
