Любовь переполняет меня с макушки до пальцев ног. Я его люблю, очень сильно. Мои чувства неслись на меня, как лавина с горы, стоило мне его увидеть в аэропорту, услышать голос, почувствовать губы. А может, все началось намного раньше? С его сообщений, с той встречи полгода назад, возможно, даже со свадьбы. Да какая разница, когда все началось. Все было не как у людей, мои ощущения с ним, как американские горки, менялись чуть ли не ежедневно. Но сейчас все улеглось, словно прошла буря и поставила все на свои места. Я люблю так, что становится страшно, насколько я теперь уязвима. В его руках мое сердце, душа.
Посмотрев ещё раз на картину, улыбнулась. Завтра подарю ему, а сейчас стоит найти засранца и зацеловать. Но, обойдя весь дом, так и не нашла мужа. Оказалось, он сидел на берегу и смотрел на закат. В его руке была полупустая бутылка виски.
— Плюша моя пришла, — пролепетал Глебушка.
— Да ты напился, я посмотрю, или снова притворяешься? — села к нему под бок.
— Напился, — сразу же поник.
— Повод?
— Личный, — ответил, немного подумав.
— И почему ты меня не пускаешь в свою душу? Я перед тобой уже столько раз душу открывала, а ты боишься, — хмыкнула.
— Боюсь, — подтвердил Глеб.
— Чего?
— Не скажу, — усмехнулся.
— Дурачок, — улыбнулась в ответ.
Он выглядел, как мальчишка, такой смешной.
— Тебе не страшно любить меня? — нарушил тишину муж.
— Страшно, — призналась, надо же, мы думали об одном и тоже. — А тебе?
— Возможно, — нейтрально ответил и сделал большой глоток гадости.
— Знаешь, я не хочу разводиться, — сказала и Глеб подавился.
— Что? — его глаза расширились.
— Я подумала, что не хочу разводиться, не хочу сказки, пусть остается все, как есть, — улыбнулась.
Глебушка был в шоке.
— Ты меня ставишь в тупик. Я не могу понять, чего ты хочешь. Один день одно, потом второе. Ты непредсказуема, и это нервирует! — эмоционально произнес Глеб.
— Разве это плохо? Тебе никогда не будет со мной скучно, — улыбнулась, и, кажется, у Глебушки задергался глаз.
Улыбнувшись, забрала у Глеба бутылку и сделала глоток. Фу, ну и гадость.
— Какое отвратительное виски, — поморщилась.
— Вот и не пей, тебе нельзя! — внезапно вспыхнул муж.
— Что значит «нельзя»? — нахмурилась.
Кажется, он должен был понять, что я не люблю, когда меня в чем-то ограничивают.
— Кто-то же должен быть сегодня трезвым, — вкрутился Глеб. — И вообще, пошли спать.
— Раздельно? — склонила голову в бок.
— Вместе, не могу без тебя уснуть, — буркнул, словно был недоволен этим.
— Я тоже не могу, — улыбнулась.
Он обнял меня за плечо, и мы медленно побрели к дому.
— Кстати насчет бега голым по острову, это ещё в силе? — вспомнил Глеб.
— А что, хочешь побегать? — хмыкнула.
— Не особо, но если надо, то лучше сейчас, пока я пьян. Завтра сделаю вид, что ничего не помню, — усмехнулся.
— Расслабься, я тебя простила.
— Правда?
— Угу, ведь ты принимаешь мои заскоки, почему бы и мне не принять. Только это одноразовая акция, в следующий раз я тебе сковородкой голову снесу, — ласково улыбнулась.
— Кудрявая, ты опасная женщина, но красивая и сексуальная, — мурлыкнул Глебушка.
— Ты тоже ничего, — подмигнула своему неидеальному принцу.
Глава 17
Глеб
Две недели пролетели незаметно. Хотя, когда я сюда летел, мне казалось, они будут длиться вечность и единственное, что меня будет спасать, это секс. Если поначалу так и было, то потом все изменилось. Я позволил себе забыть свои мотивы, кто я и что мне на самом деле нужно от Софии. Что я использую эту женщину, а не влюблён в нее по уши, как мальчишка. Так легко было забыться. И так тяжело возвращаться в реальность, где я не тот мужчина, который сможет подарить Плюше сказку. Скорее тот, который превратит её жизнь в ад.
— Кошмар, я поправилась, нужно сразу записаться в зал, как приедем, — сказала, крутясь возле зеркала.
Чемоданы были собраны, я стоял возле окна и боялся увидеть катер, который должен нас забрать.
— Ты в прекрасной форме, — возразил Рыжей.
Спустя мгновение женские руки обняли меня.
— Глебушка, команды «грустить» не было, — улыбнулась, смотря на меня снизу вверх.
— Я не хочу отсюда уезжать, — признался.
Эта женщина сделала меня слабым, сломила и поставила на колени своей улыбкой и глазами, излучающими тепло.
Я кретин, который готов умолять её уехать на другой конец света. Я кретин, потому что не могу себе этого позволить, ведь есть ещё одна женщина, которая зависит от моих решений. Тупик. Хотя есть шанс, что она никогда не узнает о моих мотивах. Никогда не узнает, как я обманул её.
— Глеб, ты сам не свой. Я тоже не хочу уезжать, но мы обязательно сюда вернемся, — улыбнулась.
— Обязательно, — улыбнулся и поцеловал.
— Глеб, даже не думай, — шептала жена, когда я шаг за шагом подводил её к кровати, при этом не отрываясь от губ.
— Хочу тебя.
— Я только оделась, — прохныкала, но было уже поздно, платье летело в сторону.
Я с отчаянной потребностью растворился в ней, в её поцелуях, запахе и нежных прикосновениях. Её тело подрагивало под моим, её губы шептали мое имя, а я сходил с ума и надеялся, что этому не придет конец, когда мы вернемся.
Под недовольное бурчание супруги о том, что я растрепал кудри и вообще «засранец, помял платье», мы шли к пляжу, где уже нас ждал ненавистный мне катер. Погода была отвратительной, поэтому моё рыжеволосое солнце спряталось в каюте, а я стоял на палубе и смотрел на остров, который изменил мою жизнь. И как теперь выйти из этой ситуации без потерь, не знал.
Дальше дорога в молчании на машине, потом самолет, и вот мы уже в Москве.
— Устала? — спросил с заботой, когда мы приехали домой на такси.
— Немного, — призналась, обняв меня.
Поцеловав её в макушку, взял на руки и понес в дом.
— А чемоданы? — спросила, положив голову на плечо.
— Вернусь за ними позже.
Отнеся свою ношу в спальню, помог раздеться и уложил в постель. Кажется, София была настолько вымотана, что уснула, стоило голове коснуться подушки. Вернувшись за чемоданами, позвонил отцу сам, пока тот не решил навестить нас лично.
— Как все прошло? Надеюсь, ты усмирил девчонку и нам не придется прибегать к третьему варианту?
— Что за третий вариант? — нахмурился.
— Вопросы здесь задаю я.
Внутри закипала ярость.
— У нас все хорошо. София, если не уже, то скоро будет беременна, — отчеканил.
— У нас? Только не говори мне, что ты влюбился? — раздраженно спросил отец.
— Я не умею любить, меня этому не учили, — усмехнулся.
Меня учит Плюша, но ему об этом не обязательно знать.
— Отлично. Так что, девчонка думает, что вы семья? Или только любовники? Нам нужно знать, как себя вести и что ты ей рассказал.
— Мы с ней семья. Остальное расскажу в офисе.
— Хорошо, — в голосе отца слышалось удовлетворение.
— Мне нужно идти.
— Иди, но не забудь завтра с утра в мой кабинет.
— Я понял, — сказал и отключился.
Сначала хотел убрать телефон, но потом решил набрать маму.
— Глеб, говори быстро, что тебе нужно, я занята, — сказала раздраженно.
— Хотел узнать, как у тебя дела, — поджал губы.
— У меня отлично, сейчас примеряю туфли. Сегодня целый день хожу по магазинам, столько всего накупила. Кстати, раз ты позвонил, забери меня через час.
— Я не смогу, — перебил мать, когда она начала говорить адрес.
— Что значит «не смогу»? На собственную мать нет времени? Что ты за сын тогда? — разозлилась.
— Я устал после перелета.
— Мне плевать, я не могу все тащить на себе, — взвизгнула так, что мне пришлось отодвигать от уха телефон.
— Пока, мам, рад, что у тебя все хорошо.
— Глеб, не смей отключаться! — произнесла, и я сбросил вызов.
Сжав телефон в руках, сел в кресло.
