Вернувшись на прежнее мѣсто, Роксана усѣлась опять на ящикъ изъ подъ свѣчей. Она сдѣлала это съ такой гордостью, какъ если бы этотъ ящикъ былъ королевскимъ трономъ, и объявила:
— Ну, теперь, Чемберсъ, довольно молоть вздоръ! Поговоримъ о дѣлахъ. Ты, дружокъ, получаешь, какъ мнѣ извѣстно, по пятидесяти долларовъ въ мѣсяцъ. Половину этихъ денегъ изволь отдавать твоей матери. Выкладывай-ка ихъ сейчасъ же!
У Тома оказалось на лицо всего лишь шесть долларовъ. Онъ отдалъ ихъ безпрекословно и обѣщалъ, тотчасъ же по полученіи слѣдующаго мѣсячнаго своего жалованья, аккуратно выплатить половину такового милой своей мамашѣ.
— Сколько ты задолжалъ, Чемберсъ?
Томъ вздрогнулъ всѣмъ тѣломъ и объяснилъ:
— Около трехсотъ долларовъ.
— Какъ же ты уплатишь такую уйму денегъ?
Томъ простоналъ:
— Я и самъ не знаю этого. Пожалуйста не задавай мнѣ такихъ мучительныхъ вопросовъ.
Роксана приставала, однако, къ нему до тѣхъ поръ, пока не вымучила у него признанія. Онъ переодѣвался въ женское платье и занимался мелкими кражами въ частныхъ домахъ, похищая цѣнныя вещи, которыя легко было припрятать. Недѣли двѣ тому назадъ, когда всѣ думали, что онъ находится въ Сенъ-Луи, Тому удалось собрать порядочную лепту со своихъ земляковъ, но онъ сомнѣвался, удастся ли выручить продажею этой добычи требуемую сумму. Означенная добыча была уже отослана въ Сенъ-Луи, и въ виду возбужденнаго состоянія, въ которомъ находился теперь городъ, Томъ не рѣшался рискнуть на вторичный набѣгъ. Мать одобрила его поведеніе и предложила ему свою помощь, но этимъ только напугала бѣднягу. Томъ съ трепетнымъ смущеніемъ дерзнулъ сказать ей, что она своимъ отъѣздомъ изъ города оказала бы ему большую услугу, такъ какъ онъ стадъ бы чувствовать себя свободнѣе и безопаснѣе. Онъ собирался было подкрѣпить свою просьбу болѣе или менѣе логическими доводами, но Роксана его прервала и доставила сыну пріятный сюрпризъ, объяснивъ, что съ удовольствіемъ сдѣлаетъ ему это одолженіе. Ей все равно гдѣ ни жить, если только она будетъ аккуратно получать ежемѣсячное свое содержаніе. Во всякомъ случаѣ она не намѣрена далеко уходить изъ города и будетъ разъ въ мѣсяцъ являться за деньгами въ Заколдованный домъ. Затѣмъ она добавила:
— Теперь я не питаю къ тебѣ особенной ненависти, но ненавидѣла тебя много лѣтъ. Впрочемъ, и каждая на моемъ мѣстѣ стала бы тебя ненавидѣть. Я вѣдь тебя подмѣнила, помѣстила тебя въ хорошую семью, дала тебѣ хорошее имя, сдѣлала тебя богатымъ и знатнымъ бѣлымъ господиномъ, который одѣвается въ модное платье, и какую за все это видѣла я отъ тебя благодарность? Ты постоянно меня презиралъ, всегда обзывалъ меня при людяхъ самыми нехорошими бранными словами, никогда не хотѣлъ дозволить, чтобы я хоть на минутку забыла разницу между мною, негритянкой, и тобой…
Она разрыдалась, какъ слабая, безпомощная женщина. Томъ, въ свою очередь, счелъ умѣстнымъ замѣтить ей:
— Поймите, вѣдь я же не зналъ, что вы моя мать, да кромѣ того…
— Ну, ладно, не будемъ никогда вспоминать про это. Прошедшаго вѣдь не вернешь, оно миновало и я постараюсь тебя простить. — Помолчавъ съ минутку она добавила грознымъ тономъ: — Смотри только не заставляй меня никогда вспоминать о прошломъ, а не то смѣю увѣрить, что тебѣ придется объ этомъ пожалѣть!
Прощаясь съ Роксаной, Томъ спросилъ самымъ ласковымъ и убѣдительнымъ тономъ, какимъ только могъ располагать въ данную минуту:
— Мамаша, не можешь ли ты мнѣ сказать, кто такой былъ мой отецъ?
Онъ думалъ привести Роксану этимъ вопросомъ въ нѣкоторое смущеніе, но опасенія его на этотъ счетъ оказались ошибочными. Роксана выпрямилась во весь ростъ, горделиво тряхнула головой и отвѣтила:
— Отчего мнѣ тебѣ это не сказать? Не вижу никакой причины, которая препятствовала бы этому! Тебѣ нѣтъ ни малѣйшаго основанія стыдиться своего отца. Знай, душечка, что онъ былъ однимъ изъ самыхъ именитыхъ здѣшнихъ горожанъ и принадлежалъ къ такой же первостатейной старинной виргинской фамиліи, какъ Дрисколли и Говарды, которые такъ гордятся знатнымъ своимъ происхожденіемъ.
Лицо ея приняло еще болѣе величественное выраженіе собственнаго достоинства и она присовокупила горделивымъ тономъ:
— Помнишь ты полковника Сесиля Бурлега Эссекса, умершаго въ томъ же году, какъ и отецъ молодого твоего барина, Тома Дрисколля? Тогда еще масоны и прихожане разныхъ другихъ церквей шли всѣ вмѣстѣ въ погребальной процессіи, такъ что похороны у него вышли самые что ни на есть неслыханно торжественныя. Это и былъ твой отецъ!
Подъ впечатлѣніемъ торжествующаго самодовольства, Роксана словно помолодѣла. Она держала себя съ такою граціей и съ такимъ величавымъ сознаніемъ собственнаго достоинства, которыя можно было бы признать царственными, если бы окружающая обстановка хоть сколько-нибудь съ ними согласовалась.
— Знай, что во всемъ городѣ не найдется негра, который могъ бы равняться съ тобою благородствомъ происхожденія! — объяснила она. — Ну, теперь прощай! Можешь держать свою голову такъ высоко, какъ это тебѣ нравится. Клянусь, ты имѣешь на это право!
ГЛАВА X
«Зачастую приходится слышать: „Жаль, что намъ всѣмъ рано или поздно придется умереть!“ Странная жалоба со стороны людей, которымъ всѣмъ приходилось жить!
Изъ календаря Вильсона Мякинной Годовы.
«Когда ты сердишься, сосчитай до четырехъ, а если ужь очень разозлился, можешь выругаться».
Изъ того же календаря.
Улегшись въ постель, Томъ отъ времени до времени внезапно просыпался. Первою мыслью его каждый разъ было: «Ахъ, какъ я радъ! Все это оказывается только дурнымъ сномъ!» Тотчасъ же затѣмъ, однако, онъ опять тяжело опускался съ глубокимъ вздохомъ на постель и бормоталъ вполголоса: «Я негръ! Этого еще, только мнѣ недоставало! Какъ было бы хорошо, если бы я умеръ раньше, чѣмъ узналъ про свою несчастную участь».
Проснувшись на разсвѣтѣ, Томъ опять пережилъ весь этотъ ужасъ, а потому рѣшился не предаваться болѣе такому измѣнническому сну. Взамѣнъ того онъ углубился въ думы достаточно таки грустнаго свойства. Темою для нихъ служили по преимуществу слѣдующія соображенія: «Чего ради понадобилось создавать такихъ неравноправныхъ людей, какъ негры и бѣлые? Какое преступленіе совершилъ неродившійся еще первый негръ и чего ради легло уже на него при самомъ появленіи на свѣтъ клеймо позора? Чего ради понадобилось установить такое страшное различіе въ общественномъ положеніи между бѣлыми и черными людьми?.. Какой тяжелой кажется мнѣ сегодня утромъ участь негровъ, а между тѣмъ до прошлаго вечера подобная мысль никогда не приходила вѣдь мнѣ въ голову».
