край резинового жгута. В следующее мгновение она врезалась в землю у моих ног, а спустя секунду стояла на коленях, тяжело дыша без возможности шелохнуться.
Однако задержаться в этом положении ей было не суждено. Оказавшаяся за её спиной Кали резким движением руки оттянула голову демоницы назад за волосы, обнажая её шею, другой же рукой она со звериной точностью и силой вогнала ладонь в рот бесовки почти по самое запястье. Хруст, рывок — и земля у моих ног окрасилась в тягучую чёрную жижу.
Наама, фактически оставшаяся без нижней челюсти, рухнула на землю как мешок с костями. Она пыталась хрипеть и судорожно глотать воздух, булькая собственной кровью, а в глазах твари отразилось отчаяние — былую дерзость сняло как рукой.
— Выбирай тон, сука, когда говоришь с моим господином! — прошипела Кали, наклоняясь к уху сражённой демоницы, и без всякой жалости вновь подняла её за волосы в вертикальное положение.
Картина была довольно кровавой и наверняка вызывала у моей сестры эмоции жалости, но это явно не то, что ценится демонами. Особенно теми, кто совсем недавно вырвался из Преисподней. Жалость у них не в чести. Слабо проявленный контроль становится приглашением к хаосу, к постоянной борьбе за доминирование. Будь Наама человеком, в таком жестоком обращении не было бы абсолютно никакого смысла — в большинстве случаев есть куча других рычагов и методов воспитания, но с учётом того, кто она есть, всё было с точностью до наоборот.
— Алексей! Лёша! — тут же подоспела к нам Виктория и, с беспокойством оглядев подопечную, взволнованно произнесла: — У нас с ней прозрачный договор. Она согласна служить и принадлежит мне. Я сама ей объясню все правила и нормы поведения. Думаю, такого больше не повторится.
Я перевёл взгляд с хрипящей, трясущейся передо мной демоницы на Викторию. Её глаза были полны решимости, но в то же время в них читалось напряжение. Видимо, она не ожидала, что процесс подчинения может быть таким… жёстким. Несколько мгновений я молча смотрел на сестру, изображая мыслительный процесс, после чего коротко кивнул и заключил:
— Как прикажешь, Вика. Если она тебе пришлась по душе, то и я не против, — сказал я, отпустив контроль над демоницей. А затем, ещё немного подумав, добавил: — Только подлечи её немного… а то загнётся ещё.
Насчёт последнего я, конечно, слегка погорячился: смертельной опасности для Наамы пока не было. Бесы в этом плане были довольно выносливыми и живучими существами. Но раз уж подвернулась возможность, стоило научить сестру как делиться энергией со своими демонами, а заодно показать Нааме, что у нас есть не только кнут, но и пряник.
* * *
Покинув Темногорск, мы поспешили вернуться в столицу. Точнее, в нашу усадьбу, где я, в отличие от сестры, пробыл недолго, а вот Виктории предстояло остаться чтобы немного освоиться и привыкнуть к новой реальности, в которой в её голове теперь был постоянный сосед. Оставив сестру на попечение охраны и парочки моих бесов, я отправился дальше.
Следующей точкой моего маршрута стало студенческое общежитие, где в небольшой комнате на третьем этаже одного из блоков огромного здания обитали мои друзья. Казалось, что я там не появлялся целую вечность. Признаюсь, было любопытно понаблюдать за тем, как устроен быт у друзей, а также вспомнить своё детство и раннюю юность, когда я и сам жил в подобном месте, при нашей школе-интернате.
Ради полноты ощущений даже поднялся по лестнице, слегка ностальгируя по своей беззаботной жизни, которая осталась в далёком детстве.
Оказавшись на третьем этаже, я прошагал по небольшому холлу жилого блока и постучал в знакомую дверь — обычно бесы переносили меня прямо к ней или даже сразу внутрь комнаты парней.
Максим открыл почти сразу, как будто ждал. В руке друга находилась кружка с каким-то напитком, которую он тут же отставил себе за спину.
— О, а вот и наш вундеркинд! — с лёгким сарказмом улыбнулся товарищ, протягивая мне свою правую руку и сдвигаясь в сторону, тем самым приглашая внутрь комнаты. — Чем порадуешь? Закрыл Коновалова?
Повернувшийся на наши голоса Степан тут же снял наушники, следом поднимаясь с места и так же расплываясь в улыбке. Парни были в курсе большинства моих дел и проблем, а потому ждали моего прибытия с новостями.
— В подвале он его закрыл! — отозвался Астапов на слова друга, внимательно всматриваясь в выражение моего лица.
Степан с Максимом, к слову, не понаслышке знали кто такой наш Фёдор Валентинович, хотя и учились на другом факультете. И на сегодняшнее утро между собой делали ставки на исход моего экзамена. Стёпа отказывался верить в то, что всё пройдёт гладко, и заранее заявлял, что мне придётся разбираться с этим профессором как полугодом ранее с де Лавальер — ещё одной неприятной дамой из числа преподавателей нашего ВУЗа.
— Какие ещё будут догадки? — наконец улыбнувшись, ответил я на вопросы друзей.
— Бесы спалили его автомобиль? — всерьёз задумался над вопросом Степан, на мгновение даже прищурившись. — Квартиру? Или хотя бы его кафедру?
— Ну не-е, Лёха так не действует, — протянул Максим. — Вот, например, отправить демонов, чтобы те аккуратно покошмарили старика — это возможно.
— Точно! Или, что ещё лучше, совсем даже неаккуратно… — кивнул на слова друга Астапов.
— Можно, например, приставить к нему одного демона, который будет постоянно воровать его очки, — задумчиво продолжил мысль Степана Максим. — Он же слепой, не видит без них почти ничего.
— Или…
— Воу-воу-воу! Остановитесь! Кажется, у кого-то есть личные счёты к профессору? — усмехнулся я, покачав головой, поочерёдно оглядывая лица друзей.
Парни на десяток секунд синхронно умолкли, периодически с улыбкой переглядываясь друг с другом. После чего тишину со вздохом нарушил Степан:
— Да, дружище. Только на тебя все надежды.
— Экзамен мы его, конечно, ещё на той неделе закрыли, но нервы этот Коновалов потрепал нам неслабо.
— Может, хотя бы бак ему пробьём, а? Или лучше туда…
— Так всё, стоп, — на всякий случай серьёзно озвучил я, хоть и понимая, что товарищи шутят. — Ничего мы делать не будем. И я тоже ничего не делал. Забудьте. У нас, в конце концов, есть дела поважнее.
— Так а с экзаменом-то что? — вновь поинтересовался один из товарищей.
— Не допустил, — пожал я плечами.
— Вот старый… — сморщился Стёпа, выдохнув и качнув головой. — Впрочем,
