на коня, приказав двигаться дальше, из-за угла вылетел всадник на взмыленном коне и подъехав к Бунтаро, быстро проговорил:
- Поворачивайте назад коней… приказ от господина Хиро-Мацу-сана.
- Что случилось?
- Ваш отец приказал ехать к нему.
- Почему? Что такое? Я… я ничего не понимаю!
- Хиро-Мацу-сан тяжело ранен в плечо. Хочет повидать вас.
- Отец… - глаза Бунтаро запылали яростным огнем. Он пришпорил коня и закричал. – Все следуйте за мной! Убивайте всех, кто встретится вам на пути, будь то человек или животное.
Во время пути он все время думал о мести и о своем отце. «Я найду, кто посмел ранить моего отца. Я вытащу его из-под земли, если будет нужно, уничтожу весь корейский народ и их проклятую страну».
По дороге им встретилась корейская семья, которая везла в тележке все, что осталось у них после того, как воины Игури сожгли деревню. Мужчина и женщина погоняли плетьми волов, которые медленно тащили повозку, в которой помимо вещей сидели трое маленьких детей, все время хнычащих от голода.
Увидев приближающихся всадников, мужчина остановил волов и стал ожидать, что же дальше будет. Он увидел, как всадник в дорогих доспехах на красивом коне подъехал к нему и с большим трудом проговорил по-корейски:
- Куда вы направляетесь?
- Идем туда, где вас нет.
- А почему так?
- Вон, дети голодные плачат, есть просят, а мы ничем не можем помочь.
- Тогда пусть ваши дети едят траву, если уж очень голодны.
- Ты и ешь траву, а мы не животные!
Всадник расхохотался и, повернувшись к своим воинам, сказал:
- Убейте их всех!
- Слушаемся, Бунтаро-сан!
Два всадника с обнаженными мечами кинулись к мужчине и женщине, одним ударом отрубив им головы. Бунтаро подъехал к повозке и посмотрел на детей. Те при виде его протянули рученки и заплакали.
- Дай поесть, хоть немного.
Нохуно подъехал и спросил:
- Детей тоже убить?
- Нет, - ответил тот, - они не виноваты. Дай им немного еды и пусть идут своей дорогой.
Нохуно исполнил приказ. Один мальчик, на вид самый младший, протянул руку Бунтаро и сквозь слезы промолвил:
- Возьми нас с собой.
-Еще чего! У меня и без вас хлопот достаточно, - и не оглядываясь ни на кого, помчался дальше. Отряд двинулся следом за ним.
Привал сделали у небольшой речушки, через которую был перекинут мост. Сувари расстелил скатерть и положил на нее продукты. Первый подошел Бунтаро, который быстро съел несколько помидоров и один ломтик рыбы.
- Как вкусно! – сказал он, облизывая пальцы. – Я даже не думал, что так голоден.
- На здоровье, - ответил Сувари и отвернулся.
Бунтаро внимательно посмотрел на старика и, подойдя к нему поближе, спросил:
- Что с вами такое?
- Ничего. Просто хочу побыть один.
- Из-за меня? Верно? – в его голосе чувствовалось сожаление.
- Ты очень жестокий человек, очень. Я не думал, что ты такой.
- Я и сам не знаю, что со мной происходит… Война сильно меняет людей…
- Да, сильно. Ты сейчас не похож на того Бунтаро, которого я знал раньше…
- Прости меня, если сможешь, прости. Я ведь не хотел убивать тех людей, я просто… Мой отец в очень тяжелом состоянии…
- Я понимаю тебя, но те люди были не виноваты. А что будет дальше с теми детьми, ты не подумал?
Бунтаро закрыл лицо руками и минуту сидел молча. Потом ответил:
- Я хочу совершить сеппуку, чтобы не мучить ни себя, ни других.
- О чем ты говоришь? Не смей!
Сувари обнял его и сказал: «Все будет хорошо, успокойся».
XIX глава
К вечеру они подъехали в ставку Хиро-Мацу. Везде горели костры, в центре стоял белый шатер, который сторожили пять самураев.
Бунтаро ловко спрыгнул с коня и с двумя личными телохранителями и Сувари отправился к отцу. Один из охранников перегородил им путь:
- Куда вы идете?
- Я Тода Бунтаро, пришел навестить своего отца Хиро-Мацу-сана.
- Проходите, Бунтаро-сан.
Бунтаро приказал своим телохранителям ждать его на улице, а сам вместе с Сувари вошел внутрь.
В шатре было тихо и мрачно. Повсбду лежали разбросанная одежда, мечи и доспехи. Бунтаро медленно прошел в дальний угол и приподнял полог. На него смотрело бледное, почти безжизненное лицо Хиро-Мацу с полузакрытыми глазами. Одна рука старого генерала была перевязана тряпкой, которая уже давно пропиталась кровью. Вторая рука сжимала край одеяла. Бунтаро осторожно сжал здоровую руку отца в своей и тихо сказал:
- Это я.
- Кто? – слабым голосом спросил Хиро-Мацу.
- Ваш сын. Отец, прошу вас, лежите тихо, сейчас вам будет оказана помощь.
- Убирайся к черту! Не хочу тебя больше видеть.
- Но, отец, я же ведь специально приехал к вам, чтобы хоть чем-то помочь…
- Лучше бы ты погиб в бою. Ненавижу тебя!
Бунтаро ничего не ответил. Он почувствовал, как слезы потекли по его щекам, голова раскалывалась от боли, ему стало тяжело дышать. Мужчина сделал последнее усилие и проговорил:
- Отец, я не хотел, чтобы так все вышло. Извините меня, если сдела что-то не так. Я старался как мог приехать раньше…
- Уходи, - Хиро-Мацу здоровой рукой вытащил из-под одеяла кинжал и поранил им руку Бунтаро. – Сын, не уберегший отца, не заслуживает похвалы.
Бунтаро почувствовал острую боль в руке и увидел, как из раны потекла кровь.
- Отец, за что? Что я сдела плохого?
Хиро-Мацу отмахнулся от него как от назойливой мухи и попросил Сувари обработать себе плечо. Небольшая заноза от стрелы осталась в плече и потому пришлось вскрывать рану, дабы не произошло загноения. Когда Сувари закончил с Хиро-Мацу и вышел из шатра, то увидел Бунтаро, сидящего у костра. Одна его рука была забрызгана кровью, которая еще продолжала струиться из раны.
Сувари настолько стало жаль этого человека, что он медленно подошел к нему и спросил:
- Тебе больно?
- Сувари, ты ведь знаешь, что сердцу моему еще больнее.
- Бунтаро, позволь мне перевязать тебе рану.
- Мне все равно. Не хочу больше жить.
- Никогда не говори так! Нельзя!
– Если даже мой собственный отец желает мне смерти, то кому я нужен?
- Мне ты будешь нужен всегда.
Сувари взял бинт и осторожно перевязал раненную руку Бунтаро, обработав ее целебными мазями.
- Спасибо, - ответил Бунтаро и слегка улыбнулся.
На
