длагородного происхождения. «Да, - подумала Бела, - у этого человека все есть. Несмотря на знатный род, он по-прежнему остался добрым».
- Послушайте, брат Николас, - девушка робко посмотрела в его угольно-черные глаза.
- Да? – спросил тихо монах.
- Я думаю, может быть, посидим где-нибудь в тени…
- Конечно.
Они уселись на шелковую траву на холме, откуда открывался вид на Рим. Везде сновали люди, были видны деревушки, постоялые дворы, амбары и ветряные мельницы. Вдалеке на горизонте виднелся сам Рим – столица всех столиц. Дворцы, башни, храмы – все создавало величественный вид.
Смотря на это, Набару глубоко вздохнул. Ему вспомнилась его родная Япония, дом, в котором он жил, сады и сакура. Этот человек никогда не думал, что станет монахом-христианином и отправится в этот ненавистный ему Рим.
- О чем вы так задумались? – спросила вдруг Бела.
- Так, ни о чем. Просто иногда… вспоминается мне дом моих родителей. Скучаю я очень.
- А кто ваши родители?
- Мой отец служил сначала простым самураем у господина Овари Нобунаги. Но мой отец оказался довольно хитрым человеком. Он проникся доверием к своему сюзерну и поэтому возвысился в ранге. Он побеждал в битвах, у него была своя собственная тысячная армия. Когда господин Нобунага покончил жизнь самоубийством…
- Боже, почему он это сделал?
- Какая бы ни была причина, власть перешла к его лучшему генералу, Тоетоми Хидэеси. Тогда мой отец на время оставил службу и переехал на остров Кюсю.
- А что это за остров?
- Это самый южный остров Японии.
- И что же потом случилось с вашим отцом?
- Потом отец построил большой дом на берегу моря и женился на моей матери, которая являлась дочерью самурая.
- Значит, по сути дела, вы тоже самурай?
- Да, мне оказали такую услугу даже несмотря на мой сан.
Наступило молчание. Бела ближе подсела к Набару и стала ласкать его лицо. Монах отшатнулся в сторону, пытаясь сообразить происходящее.
- Бела, зачем ты это делаешь? Ты же знаешь, мне нельзя, я дал обет безбрачия.
- Я…я не хотела ничего такого сделать…
- Дело не в этом, - он глубоко вздохнул, - прости меня, но я не могу, мне нельзя.
- Я понимаю. Я виновата, простите меня.
Николас наклонился над ней и ласково посмотрел в ее глаза, сказав:
- Бела, пойми. Я несчастный человек. Ты думаешь, я сам избрал себе данный путь? Нет! Если хочешь знать правду, португальцы вместе с моим отцом заставили меня принять христианство и погрозили, что если я откажусь, они убьют меня. Мне тогда было всего лишь тринадцать лет.
Девушка захотела его утешить, но Набару ответил:
- Пожалуй, я пойду, а то отец Георгий уже заждался.
Бела смотрела, как высокий монах быстрым шагом направился в сторону монастыря, где его ожидали новые испытания.
XVII глава
Войску Бунтаро удалось прорваться через осаду к одному городу. Горожане расставили везде часовых, чтобы они сообщали о приближении врага. Отряд Бунтаро попал было в засаду, но смелым самураем удалось прорвать оборону, что не сулило ничего хорошего для корейцев.
Подъехав к первому попавшемуся городу, Бунтрао отдал приказ окружить его со всех сторон, а прорвавшись во внутрь города, поджечь все дома кроме храмов.
Жители этого небольшого городка отчаянно защищались, метая в своих врагов камни, стрелы. Один раз горожане вылили на самураев расплавленный свинец, и количество японских воинов сильно сократилось.
Бунтаро, видя мужество жителей города, понял, что голыми руками его не взять. Тогда он приказал приготовить таран, с помощью которого удалось проломить ворота города. Воины Бунтаро вбежали в образовавшуюся брешь , стали уничтожать все на своем пути. То, что им нравилось, они забирали себе, жителей уводили в плен. Кто пытался сопротивляться, тем отрубали головы.
Сам Бунтаро активно принимал участие в бою. Он рубил тех, кто попадался на его пути: женщин, стариков, детей. В конце концов мужчина почувствовал боль в руке. Тогда он вспомнил о припрятанном за пазухой пистолете. Бунтаро достал пистолет и выстрелил в одного ремесленника, который бежал со своей семьей от врагов. Мужчина упал замертво.
- Я умею стрелять из пистолета! – радостно воскликнул Бунтаро и спрыгнул со своей лошади.
Он крупными шагами прошел на середину площади и спросил у одного самурая:
- Сабо-сан, где все горожане?
- Вон там, господин, - с поклоном ответил тот.
Бунтаро прошел в конец площади, куда были загнаны оставшиеся в живых жители города. Мужчина обошел их со всех сторон и остался доволен. Вдруг его взгляд упал на маленького мальчика, который пристально смотрел на него. Бунтаро спросил у пленных:
- Ну что? Кто теперь захочет спасти город? А?
- Я! – из толпы избитых горожан выбежал тот самый мальчик и подбежал к Бунтаро. – Я буду защищать город! А тебя убью!
Мальчик выхватил бамбуковую палку и со всей силы ударил мужчину по ноге.
- Ай. Больно! – завопил тот.
К нему тут же сбежались самураи, выхватив палку у мальчика.
- Убейте этого маленького дьявола! Нет… убейте всех. Сравняйте с землей этот трижды проклятый город, и всех его жителей тоже!
Воины побежали исполнять приказ, и вскоре городок запылал со всех сторон…
Бунтаро привезли в храм, где он повелел остаться. Два самурая вели его под оуку, потому как он не мог наступить на больную ногу.
- Ну и дети пошли. Еще только ходить начали, а уже убить готовы! – сказал Бунтаро, подходя к статуе Будды. Он медленно распростерся ниц перед статуей и несколько минут молился. Затем встал и сказал. – Проводите меня к лекарю Сувари.
Сувари ждал его в маленькой каморке на втором этаже. Бунтаро уселся на подушки напротив него и попросил:
- Посмотрите, пожалуйста, мою ногу.
Старик осмотрел поврежденное место и сказал:
- Здесь ничего страшного нет, но все же придется перевязать ногу.
Когда Сувари закончил, то попросил одному из священнослужителей принести костыль. Бунтаро поначалу наотрез отказался, но потом, выслушав наставление своего мудрого доктора, все таки согласился.
Сувари попросил Бунтаро посидеть с больной ногой хотя бы день, но тот наотрез отказался, сказав, что самураю неподобает сидеть сложа руки.
- Какой же ты все таки упрямый! – вскрикнул лекарь, но вспомнив, что находится в храме, сказал уже спокойным голосом. – Да простит меня Будда, но пойми, я же хочу тебе как лучше…
- Лучше! – перебил его Бунтаро. – Ты только и
