складка недовольства.
— Сирота? — напрямую спросил наёмник.
— Можно и так сказать, — тяжело вздохнув, ответил Юзлесс. — Родители, когда узнали, что меня попёрли из академии, отказались от меня.
— Разочаровал отца?
— Больше — всю семью, — грустно усмехнулся маг. — Моя семья небогатая, с трудом сводит концы с концами. Я второй ребёнок, всего нас пятеро. Старший брат, два младших и сестра.
— Дай угадаю, ты в семье единственный с даром магии? — приподняв брови, просил Жакан.
— Да, — кивнул Квирт и поморщился. — Отец с матерью с огромным трудом собрали деньги на моё обучение, возлагали большие надежды, а я вылетел, как пробка из бутылки. Отец, когда узнал, сказал, что такой бесполезный сопляк в их семье не нужен. Мать и старший брат поддержали его.
— Сволочи, — в сердцах сказал Пентр и сплюнул в сторону.
— Отцу и матери кормить четыре голодных рта, образования у меня нет, профессии не обучен, так как возлагали надежды на мой “дар”. Я понимаю их чувства.
— Меня тоже из дома выгнали, — отвернувшись от собеседника, заговорил наёмник. — Только вот я был одним в семье. Отец алкаш, мать гулящая. Я до последнего пытался помогать им, работал, насколько хватало моих сил, покупал еду, но отец меня за это бил, говоря, что лучше бы я выпивку покупал. Да и, если честно, он меня и просто так бил, когда не спал после попойки. Последней точкой стало то, что он обвинил меня в безделье, что я ничего не делаю для семьи, а только слоняюсь по городу и страдаю херней. Я ушёл и больше никогда не возвращался.
— И желания не было? — робко спросил Квирт.
— Не вижу смысла, — хмыкнул Жакан. — Скорее всего, они оба уже мертвы или близки к этому. Они выбрали свою судьбу, я выбрал свою.
— Тебе не совестно говорить так о своём отце и матери? — в ужасе спросил Юзлесс, но быстро потерял смелость и опустил глаза.
— Семья не те, кто родил, а тот, кто воспитал. Меня воспитывал Борис, старый вояка, к которому я как-то попросился на ночлег. Он был вдовец, своих детей у него не было, поэтому он приютил меня у себя. Благодаря ему я научился владеть мечом, тактике и стратегии. Когда он умер, я сам выкопал ему могилу, сам похоронил и плакал несколько дней, хотя был уже взрослым парнем. Его мне жалко в сотни раз больше, чем алкаша и проститутку.
После этого разговора между магом и наёмником повисло молчание. Каждый думал о своём, и никто не хотел нарушать то странное напряжение, которое возникло между ними. Жакан знавал множество людей, которые были ему куда ближе, чем этот огневолосый юнец, но почти никто из них не знал о его прошлом. Так почему именно здесь и сейчас Пентр вдруг решил излить душу? Возможно, чтобы показать Квирту то, что жизнь была несправедлива не только к нему, возможно, чтобы поддержать его, а может, просто потому, что наёмнику так захотелось. В любом случае, слова уже были сказаны, и отказаться от них нельзя.
Когда солнце заняло наивысшую точку на небосклоне, Жакан и Юзлесс вошли в лес, через который должны были перейти границу между землями, а после прямой дорогой отправиться в Лит. Когда наёмник и его спутник углубились в чащу настолько, что ничего кроме деревьев их больше не окружало, шрам под лопаткой — единственное, что напоминало Пентру о том, кто он есть на самом деле, вдруг начал зудеть. Моментально остановившись, Жакан напрягся, словно волк перед броском, а цепкие глаза начали изучать местность.
— Что не так? — заговорил маг после долго молчания.
— За нами следят, — тихо прошептал Жакан.
— Что? — громко протянул Квирт и почти сразу ощутил руку наёмника на своих губах.
— Не ори, — продолжал шепотом Пентр. — Я не знаю, кто это, и сколько их вообще, но кто бы это ни был, они нам не друзья.
Шрам предательства, с того момента, как появился на спине наёмника, его ни разу не подводил. Тот день, когда он его получил, пожалуй, был самым худшим днём в жизни, да и в целом, едва не стал последним. Жакан тогда выжил, поборол смерть, а взамен старуха с косой даровала ему способность чувствовать её приближение.
— Ты можешь обернуться крысой? — одними губами спросил наёмник.
Получив короткий кивок от мага, Пентр продолжил.
— Тогда становись крысой, затеряйся в траве и беги впереди меня. Если заметишь кого-то раньше меня, подбеги ко мне и я пойму. Если они заметят меня раньше, пережди. Умру, выбирайся один.
От услышанного глаза мага выкатились из орбит, он начал было что-то возбуждённо говорить, но тяжёлая рука наёмника заглушила его тираду, не давая высказаться и нарушить скрытность.
— Хочешь жить — делай, как я говорю. Ты ничего не теряешь. Головой рискую только я.
Несколько секунд маг и наёмник играли в гляделки. Наконец Юзлесс медленно моргнул глазами, давая тем самым своё согласие. Когда Жакан убрал руку ото рта юноши, тот, к удивлению Пентра, не стал кричать или возмущаться.
“Кажется он куда смышлёнее, чем кажется. И храбрость какая-никакая, но всё-таки присутствует”.
Передав сумку наемнику, Юзлесс отошёл от него на пару шагов, сделал глубокий вдох и произнёс:
— Schimbarea aspectului.
Едва прозвучали странные слова, тело юноши стало уменьшаться, и спустя мгновение в высокой траве сидела средних размеров крыса с рыжим оттенком шерсти и чёрными глазами-бусинками, которые смотрели на исполинского человека. Не знай Жакан заранее о специализации Квирта, он может быть, даже удивился бы, а может, даже охнул, но сейчас было не то время и место.
— Иди и не высовывайся раньше времени, — тихо прошептал Пентр, надеясь, что маленький маг его услышит.
Юзлесс прекрасно услышал его, и через секунду маленькая рыжая крыса уже потерялась среди травы.
“Идиоты сидят в этой академии. Какой шпион пропал, а ведь мог карьеру сделать”.
Жакан, не пытаясь оттянуть неизбежное, пошёл вперёд, с каждым шагом прислушиваясь к зуду в спине и другим чувствам. Шрам предательства работал безотказно: чем глубже в чащу наёмник заходил, тем сильнее становился зуд. Шаг, ещё шаг — и вот шрам начал гореть. Смерть близка как никогда. Через пару метров, когда шрам очень больно кольнуло, сильнее чем когда-либо прежде, Жакан понял, что вот сейчас… но было поздно.
Стрела прилетела откуда-то с дерева, прошла вскользь, но грубо и сильно задела плечо. Тихий вскрик, сжатые до скрипа зубы, в то время как рука медленно теряла чувствительность. Пара секунд, и ещё одна стрела вылетела с того же места, но Пентр, который уже знал, откуда целится стрелок,
