бы ты тогда сама побегала с пузом по барам, поискала этого придурка среди ночи в толпе пьяных выродков, ты бы уже тогда, сама от него ушла. Но мы ж тебя все берегли, забо-о-отились.
Он зло посмотрел на Светку. Та сжалась на своём стуле, словно это она была в чём-то виновата. Хотя Иван именно так и думал.
– Я тебя поняла. И потому, что тогда тебе пришлось искать пьяного Вадика и тащить на себе домой, мне надо сейчас срочно съехать. Правильно я поняла?
– Неправильно. Ты вообще ни черта не понимаешь. Тогда не понимала и теперь не понимаешь. Потому что мы с тобой все эти годы нянькаемся. Я, Светка, Вадим, все у тебя в помощниках!
Он отвернулся к окну. Раскачивался, топая под столом ногой. В такт ступне прикусывал нижнюю губу, словно боялся сказать лишнее.
– И я вам благодарна за помощь.
– Да знаешь, куда себе эту благодарность засунь?
– Вань, – вклинилась Светка.
– Помолчи! Дай мы договорим, потом выскажешься, а то уже нагородили делов!
– Вань, скажи нормально. Я ничего не понимаю. – У меня в горле встал ком. В висках бухали удары сердца. Во рту пересохло. А ещё, было ощущение полной беззащитности. Я думала, что здесь безопасно, а вышло наоборот.
– Да что тут понимать, Лер? Мы своей помощью тебе испортили жизнь, вот в чём гадость ситуации. Теперь понятно?
– Нет.
– Ну так я объясню. – Иван теперь смотрел спокойно, как похоронный служащий. – Мы своей дружеской поддержкой тебя избаловали. Чуть что у тебя случилось, муж загулял, машина сломалась, с ребёнком посидеть некому, мы тут как тут. Подставляем крепкое плечо, страхуем помогаем.
– Но ведь это и есть дружба?
– Ни хрена подобного, Лер! Ты живёшь в полной жопе!
– Ну, предположим, – постаралась успокоиться я.
– Да я тебе точно говорю. Муж – ублюдок конченый, выставил на улицу без гроша в кармане, с ребёнком на руках. У тебя настолько всё плохо, что ты надеешься изменить жизнь, купив дом у сумасшедшего маньяка! Но при этом, и пальцем не пошевелила, чтобы исправить ситуацию!
Мне было обидно. Обвинения больно впивались в истерзанную душу. Мне хотелось убежать и спрятаться. Но здесь было самое безопасное место. Поэтому я постаралась выровнять дыхание.
– И чего ты хочешь, Вань?
– Подтолкнуть тебя к лучшей жизни.
– С подоконника? – съязвила я.
– Не надо передёргивать. Просто пока мы все тебя одинаково поддерживаем, ты не видишь, ни чужих чувств, ни разницы в мужиках. Я тебе предлагаю, съехать и подумать, кто тебя примет вместе с ребёнком и заботиться будет. А не вот это вот всё тактичное вокруг тебя разводить. Пора тебе определиться, Лер.
Что ты тут делаешь?
Селезнёвы ругались так, что стены тряслись. Светка орала на мужа, что он бездушная скотина. Иван рычал, что не потерпит такого отношения. И если жена не отдуплится, отправится за мной следом.
Мне было невыносимо оттого, что меня второй раз за неделю выставляли с ребёнком за дверь. Ивана я готова была разорвать на куски. Он кто такой? А мне кто?
Решил воспитывать? Да на здоровье, но не таким же диким методом. Ещё бы раскалённой смолой облил. А что? Так я точно буду просить помощи, даже умолять!
Глотая слёзы, я запихивала в чемодан вещи. Металась по комнате, стараясь убраться из этого дома как можно быстрее. Но при этом не перепугать Андрюшку. Невролог говорил, что ему не нужны потрясения. А как без них?
Почему-то вспомнились голубые глаза Зуева и его злые слова про второе мнение, и про то, что молчащий ребёнок нам очень подходит, не разболтает секреты. Вот гадость! Ещё один знающий, как правильно!
Откуда же они берутся такие умные?
Я пнула чемодан ногой и взвыла от боли. Если Иван хотел привести меня в чувства, то я еже. Получите, распишитесь! Что ещё надо?
Но мои доводы, судя по крикам, доносящимся из спальни, не могли сейчас никого вразумить. Я зашла в комнату, где с няней играли Аришка и Андрюшка. Забрала сына и тихонько вышла за дверь.
Как бы ни был не прав Иван, он в своём доме, и в своём праве. А я кто? Девушка, которой дали пинка под зад с таким благородным намереньем, изменить мою жизнь к лучшему? Это не работает! Это просто жестоко!
Да чего он хочет? Довести меня до отчаянья, чтобы я кинулась в объятия его друга? Ну, так это подлость! Никакое это не благородство! Это просто сводничество с отягчающими обстоятельствами.
Буду ли я любить Вадима, если замёрзну на улице и попрошусь к нему переночевать? Станет ли он мне более приятным? Станет ли желанным партнёром? Захочу ли я его? Точно нет!
Я даже к Зуеву, которого видела второй раз в жизни, и то испытывала что-то волнительное. А к Вадиму только благодарность за помощь. Но упрямому барану Ивану этого не доказать. Сам на Лизу, которая по нему страдала, даже не смотрел. А я должна воспылать чувствами к его другу. Срочно!
Серьёзно?
Меня душили слёзы от бессилия и чувства несправедливости. Я тянула одной рукой чемодан, а другой сына. С трудом справляясь с эмоциями, я проскочила холл и выбежала на улицу.
Там было темно.
Нет, фонари горели, но вокруг была ночь! Я остановилась, как вкопанная и едва удержала Андрюшку от падения. Он взвизгнул и потёр ногу свободной рукой.
Я решила справляться с проблемами по одной. Поэтому сначала отвезла чемодан в машину. Достала из багажника полотенце и надувную подушку, оставшиеся там от поездки на озеро. Прикинула, как уложить Андрюшку спать.
Денег на гостиницу не было, значит, и перспектив спать в кровати тоже. Сначала я хотела отъехать подальше от этого дома и устроиться на ночлег там, но потом решила, что на территории закрытого квартала будет спокойнее, чем на окраине города.
Стало прохладно, и я, перекопав весь чемодан, нашла кофточку для сына. Андрюшка, то ли наслушавшись воплей в квартире Селезнёвых, то ли просто намаявшись за весь день, обхватил меня за ногу и ждал.
А я судорожно пыталась найти выход из ситуации. Но его не было! Ехать по ночной трассе к родителям несколько часов? Не вариант. Новых ключей от квартиры Вадика у меня не было. Свекровь нас не впустит.
У Светки и так скандал с мужем, так что проситься обратно может быть не только бесперспективно, но ещё и неприятно. Оставался только один вариант, и это была не поездка к Вадиму, к которой так меня так
