нужно другое? Другая!
– Не знаю, Вадим. Спасибо тебе, что снова выручил. Донеси, пожалуйста, Андрея до машины. Я там постелю и уложу его сзади.
– А сама?
– Разложу пассажирское сиденье по максимуму. Я однажды так ночевала.
Он дёрнул головой.
– Сдурела совсем? Не боишься ночевать на улице? Правильно Зуев к тебе с вопросами приставал.
Меня аж тряхануло от обиды.
– А ещё что Зуев сделал правильно? Что вы вообще все ко мне пристали? Все, просто все знают, как мне надо жить! И все лезут в мою жизнь! – Я перевела дыхание. Собралась с силами, чтобы не разреветься. Сжала кулаки и продолжила. – Но тебе не приходит в голову, что вы так помогаете, как вам выгодно? Иван выставил за дверь, чтоб его лучший друг был счастлив. А у меня он спросил? Хочу ли я такого счастья, или снова буду видеть, что это не моё, но терпеть и ждать, когда лопнет терпение. И неважно у кого оно закончится быстрее: у меня или у тебя. Это всё равно будет больно. Только сожрёт ещё несколько лет жизни. Ты понимаешь, что мне и вспомнить после свадьбы нечего? Сразу забеременела и начался токсикоз. А муж закончился. И за последние 3 года я помню или беременность, или Андрюшку. А Вадика не помню. – Я посмотрела Вадиму прямо в лицо. – Ты хочешь так же? Тебе этого хочется?
Вадим нахмурился и замотал головой.
– Но у нас же может быть всё по-другому.
– Не знаю. Пока думаю, что нет. Нельзя вступать в отношения, если нет чувств. Если просто негде жить, даже с ребёнком. Нельзя обманывать и надеяться, что постепенно загорится. А если нет? Так и жить на сырых дровах? Зачем вы меня к этому подталкиваете?
Вадим помолчал. Чмокнул спящего Андрюшку в лобик. Подул на его чёлку. А, когда сын поморщился во сне, улыбнулся.
– Чтобы тоже начать жить, Лер. Чтобы не ждать, что тот ты сейчас где-то будешь нуждаться и позвонишь. Что разведёшься и тогда… А просто начать жить каждый день. Но я вижу, что пока тебе этот вариант не подходит. А на какой-то другой я не способен. Видишь ли, я тоже живой человек. Я тоже чувствую разное, и оно не всегда меня радует. Да что далеко ходить? Увидел сейчас тебя с Зуевым, и чуть не сдох от ревности. Понимаю, что у вас ничего нет и виделись один раз. Но внутри, словно огонь полыхнул. Захотелось кинуться на него и орать, чтобы отошёл подальше. А лучше вообще никогда не смотрел в твою сторону. Удивлена? А у меня всё время так! Я себя держу, как пёс на цепи. И Ваня ошибся. Он думал, что если ты будешь жить у меня, у нас быстрее закрутится. Но я к себе не позову. Не потому, что ты не хочешь, а потому, что я не смогу больше сдерживаться, и это всё сломает. А как мне потом жить в своей квартире, когда ты уйдёшь? Думать всё время: она здесь пила чай с лимоном, а здесь лежала без одежды? Как мне потом не сдохнуть в этих стенах?
Его голос сорвался. Он закашлялся, пытаясь восстановить звук и самообладание. Отвернулся.
– Вадим, я этого и не прошу.
– И хорошо! Я бы тебе отказал. Время позднее. Я отвезу тебя на квартиру, которую сдаю внаём. Там как раз клининг отработал. Живи пока там. Остальное решим в понедельник. А то Зуев тот ещё затейник. Чувствую, сделка лёгкой не будет.
Беспокойная ночь
В квартире, которую Вадим сдавал внаём, было всё. Тот минимальный набор, которого достаточно для ежедневной жизни. Но не для радости. Там чувствовалось, что всё это, только чтобы не ночевать на улице. Без домашнего тепла и уюта.
Но именно это мне и было сейчас нужно. Это была обезличенная история. И, правильно сказал Вадим, у него тоже были чувства, и к ним надо было относиться с уважением.
Почти до утра я ворочалась в постели, не сомкнув глаз. Никак не могла понять, как выкрутиться с деньгами и продажей машины. Муж был вне зоны доступа, а ПТС-ка осталась у него.
Прокручивая события прошедшего дня, я старательно обходила события, связанные с Зуевым. Старалась не вспоминать его крепкие руки, запах, пронзительный, словно пробирающий до костей.
Обычно я прекрасно себя обманывала. И что муж задерживается по рабочим делам, и что Вадим смотрит пристально, потому что просто ко всем такой внимательный. Но с Зуевым этот номер не срабатывал.
О чём бы я ни думала, мыслями всё время возвращалась к хозяину злополучного дома. Разумеется, чинила в этом только его самого. Что-то было в Артёме такое, что не давало сопротивляться.
Это из-за беспардонности и наглости Зуева я оказалась сначала в его объятиях на лестнице, а потом и в капкане возле собственного автомобиля. И всё это из-за его животного магнетизма и подчиняющей ауры.
Рядом с Артёмом я теряла всякую волю. Плыла, как масло по сковороде, и не могла думать. Вообще ни о чём! Со мной никогда такого не бывало. Даже в самый безбашенный период с Вадиком я контролировала каждую секунду.
А вот Зуев сам всё контролировал. Я вспомнила, как он зажал меня, не прикасаясь, между дверцей и салоном машины. Завис над губами и вымораживал душу ожиданием.
Даже сейчас, от одной мысли, что я стояла с ним рядом и дышала одним воздухом, у меня заныло внизу живота, а предательские мурашки обсыпали тело. Мне даже пришлось растереть руки и ноги, чтобы прогнать их.
Маньяк! Он чистый маньяк!
Он точно обладал какими-то аномальными возможностями. Не мог же обычный человек так на меня действовать! Я же не тряпка!
От досады я стукнула кулаком по подушке и перевернулась на другой бок. Это было ошибкой. От прикосновения простыни к коже у меня окончательно снесло крышу. Словно это сделал не бездушный кусок тряпки, а Зуев.
Гипнотизёр хренов!
Я пошла на кухню и заварила чай. Постояла под тёплым душем, но и с водными процедурами как-то не срослось. Мне без конца мерещился взгляд Артёма, его запах, прикосновения рук там, куда стекали струи воды.
Часам к трём ночи Зуев меня так замучил своими фантазиями, что сил не осталось совершенно. А когда я уснула, снились мне не детские утренники, а машина, возле которой меня застал Артём.
Теперь он сразу начал с поцелуя. Жаркого, страстного, голодного. Терзал меня губами, проникал настойчивым языком. Во сне с нами не было Андрюшки, и
