стала вселять ужас, пришлось пополнять знания. Иначе неправильно накрытый стол или чей-то неопрятный вид его сильно раздражали. Он становился злым, нетерпеливым. Обвинял меня в неряшливости и немощности из-за одной капли соуса на кипенно-белой скатерти стола.
Взмахнув рукой, я расставила все по местам. Вешалку — в вертикальное положение, намокшие шторы — на гардины. Стул к столу. Тряпка из умывальни по щелчку пальцев сама вытирает пол и тут же выжимает воду в подготовленное ведро. Уже через минуту все было в порядке и блестело чистотой.
— Волшебство и никакой магии, — заворожено заключил ректор и сделал шаг к Элану.
Я рефлекторно пошла в их сторону, боясь, что Элан получит взбучку за смешки над Гилатером, как это бывало с его отцом. Завела сына себе за спину.
— Эйт Гурский, Элану пора спать. Уже поздно.
Гость выразительно посмотрел на меня и покачал головой. Затем аккуратно отодвинул меня от ребенка. Подал ему руку, они обменялись рукопожатиями.
— Ну что, молодой человек, рад был провести с вами день.
Элан улыбнулся.
— Я никому не скажу. Это наша маленькая тайна, — подмигнул сын ректору.
Я чуть в обморок не упала от замашек сына. Не иначе как набрался у новых друзей, но, кажется, эти двое понимали друг друга без слов.
— Все, беги ложиться, завтра на занятия, — скомандовал ректор, и Элан, будто по велению богов, ушел в спальню.
Я смотрела на закрытую дверь и думала: «А как же я? А поцеловать, а со мной книжку почитать, а…» Развернулась к ректору и скрестила руки на груди.
— Что вы сделали с моим ребенком?
Он стоит глыбой, не двигается. У меня чуть пар из носа не идет. Командует здесь: «Беги спать…» Пусть он и глава Королевской академии, но это мой ребенок. Мой! Пускай своим детям и внукам указывает.
Гилатер сделал один шаг ко мне, и этого хватило, чтобы оказаться в опасной близости с ним. Большие пальцы сомкнулись на моем подбородке. А следом его губы коснулись моих. Тепло, нежно, совсем невесомо, словно боясь спугнуть. Аромат темного миндаля и перца закружился в тонком шлейфе с настоящим мужским запахом. Терпкий привкус на губах, и поцелуй углубился, не найдя сопротивления. Все произошло неожиданно и было волнительно. В голове полный кавардак от переполняющих меня эмоций. Я раздосадована и даже зла, а он так целует… О богиня, как он целует. А я отвечаю?
Мои руки потянулись к его плечам, а его — к моей талии, прошлись по моим позвонкам, прижимая теснее к телу этого гиганта. Что я творила и почему не остановила себя, не объяснить. Я потерялась в этой чувственности, в обволакивающих ощущениях. Будто растворилась в надежных и крепких объятиях. А самое безумное и невероятное — мне это нравилось. Словно тебя закрыли от всех бед, теперь они где-то там, далеко, и совсем не страшные.
— Лина… Лина, — шепчут губы над ухом.
Крупные ладони спускаются чуть ниже талии, и я издаю стон, сжимая пальцами мужские плечи.
— Так давно хотел тебя поцеловать. Огненная красавица…
Он не договаривает, его слова отрезвляют, и я отстраняюсь. Наверно, слишком резко, но холодный пот прошиб меня с ног до головы. Я забылась, замечталась. Он же видит меня настоящей, с красными волосами, родинкой над губой, и вообще проверку устроил, зачем тогда…
— Что? Я слишком спешу? Не нравлюсь тебе? У тебя отношения с сыном Розы?
— Нет… То есть да… — Я тяжело выдохнула. — У меня нет ни с кем отношений. Я не могу, мы с Эланом… — Никак не выходит сформулировать то, что хочу сказать.
— Лина, иди сюда, — взял меня за руку и потянул к дивану.
Сел рядом, не выпуская мою руку из своей. Смотрит как на маленькую девочку. Хотя по сравнению с ним я такая и есть. Он намного старше меня и, боги, огромный. На его фоне я совсем потерялась, превратилась в мышку. Уверенный в себе… и, демоны, эти глаза… по контрасту с его внушительной фигурой полны нежности.
— Я не буду давить и что-то требовать, — начал ректор. — Мы взрослые люди. Скрывать не стану, ты мне нравишься. В моей жизни было всякое. И любовь, и мечты, и страх, и разлука. Многое из этого я вижу и в твоем взгляде. Ты потеряла мужа, но, подозреваю, не только в этом проблема. Я ведь вижу, как ты временами вздрагиваешь, чего-то боишься…
— Остановись, прошу, остановись, Гила, ты не имеешь понятия, о чем говоришь.
— Так объясни мне. Расскажи. Я готов выслушать и, если необходимо, помочь. Возможно, я тебе неприятен и дело в этом? Скажи, и я постараюсь не смотреть в твою сторону. Но не обещаю, потому, что… О боги! Лина, я как мальчишка, не могу оторвать от тебя глаз.
Я поднялась с дивана, ректор за мной.
— Не нужно, Гила, не продолжай! — задрожала, словно мне впервые признаются в чувствах. Заломила пальцы и увожу взгляд.
— Дело в твоем покойном муже? Ты его любила, это понятно, я не собираюсь заменя…
— Нет! — воскликнула я. — Он нас обижал, ясно? Я не могу. Я его боюсь! То есть боялась… — исправилась тут же.
Не хочу ничего, не хочу ворошить свои страхи, не хочу вновь чувствовать к кому-то больше, чем нужно для спокойной жизни.
— Тебе лучше уйти, прошу. Я устала, надо отдохнуть и успокоиться. Завтра на работу.
— Лина…
— Прошу, Гила.
Какое-то время ректор стоял недвижимо. Обдумывал мои слова, затем, моргнув, подошел и прикоснулся губами к виску.
— Спокойной ночи. До завтра.
Проводив его, я приняла душ и, стараясь не шуметь, легла рядом с Эланом. Уснуть долго не получалось. В голове вспышками проносились моменты сегодняшнего дня. Дочь ректора и ее сын. Попытка Мирта поговорить. Задумчивый взгляд Гилы в карете. Нежный поцелуй и осторожные объятия. Погром в комнате и улыбка, не сходящая с моего лица. Неуклюжий, большой и смущающийся ректор не выходил из мыслей.
— Прекрати мечтать! — одернула себя и повернулась на бок.
Не стоит привязываться, ждать и надеяться. Ни к чему хорошему это не приведет. Я в бегах, под чужим именем. Если Гила узнает, кого принял на работу, туда, где полно детей, а он несет за них ответственность… Боюсь, мне несдобровать.
Кое-как я уснула. А утро началось с грохота, доносившегося с первого этажа.
Меня вырвало из сна за мгновение. Непонимающе осмотрелась. Элан рядом и встревожено моргает сонными глазками. Вновь раздавшийся грохот заставил меня быстро собраться.
— Оставайся здесь, не выходи, — сказала сыну и выбежала из комнаты.
В конце коридора отворилась дверь. Вышел и застыл
