слышу, а меня никто. Это как-то связано? Нарушилась целостность купола?
У ректора брови ползут вверх, и он бросается к зеркалу связи.
— Выйди! — без объяснений и всякой учтивости отправляет меня за дверь.
«Выйди» — короткое слово, звучит не очень грубо, но после него я чувствую себя отвратно. Разъедаемая негодованием, плетусь к себе в приемную. Сложилось впечатление, что между нами огромная пропасть. Только пропасть была всегда, а я решила, что это всего лишь маленькая трещина. От этого и неприятное осознание факта. Приказ ректора академии не оспоришь. «Выйди».
И я иду. Лишь обида съедает. Не доверяет мне? Защита академии не в порядке, и я последняя, кто должен об этом знать? Конечно, а кто я такая? Сама не пойму, почему меня так зацепило это короткое слово.
— Очаровалась, Эвалина? — придирчиво смотрю на свое отражение в небольшом зеркале приемного зала и мысленно ругаю себя.
Да, очаровалась. Почувствовала себя особенной, нужной, желанной. Купилась на лестные слова. С другой стороны, чего я ждала? Он верно говорил, мы взрослые люди. Не обязаны блюсти супружеский долг и верность. Он вдовец и думает, что я вдова. Почему не провести время приятно? А ты подумала, что он желает не только физической близости?
— Спрыгивать с облаков на землю неприятно, но полезно.
Выкинув из головы заблуждения и очередные иллюзии, я занялась делом. Полдня посвятила счетам и новым заказам для академии. Перебрала кучу документов. Внесла их в выделенный мне вед-аналитик. Сходила к Миранде и даже не собиралась обращать внимание на мерцающий купол. Подозрения я высказала, а дальше пусть сами разбираются с защитой. Стены здания больше не вибрировали, землетрясение не повторялась. Так что я закрутилась в своих непосредственных обязанностях.
В коридоре время от времени слышались быстрые шаги — преподаватели и студенты сновали туда-сюда, но ко мне не наведывались. К полудню я проголодалась и только покинула кабинет, чтобы пойти в столовую, как увидела Ильгиду, спешащую к ректору.
— Что-нибудь выяснилось по поводу утреннего грохота? — окликнула я ее.
— Нет, пока ничего не обнаружили. Бегу, прости, — на ходу ответила профессор и, не сбавляя темпа, скрылась за дверью, но уже через пару мгновений появилась вновь.
— Лина, зайди. Ректор зовет.
Непонятная тревога вновь всколыхнулась во мне, но я ее отбросила подальше и вошла в приемную. Эйта Тру сидела за столом и с серьезным лицом читала какой-то текст, который, к слову, держала вверх тормашками. Перевернув ей документ, я улыбнулась. Но секретарь не заметила изменений, продолжила чтение, даже не моргнув глазом. Что же это такое происходит, если даже болтушка Тру так заторможена?
В кабинете Гилатер сидел на привычном месте и пил из немаленькой кружки горячий чай. Пар поднимался от напитка, отчего стекла его очков запотели. В кресле у окна расположился знакомый мне Фархад. Наверно, он своими желтыми глазами и загипнотизировал нашего секретаря. Принц Маркены бегло посмотрел на Ильгиду и взглянул на меня. Легкая, едва видимая улыбка мелькнула на лице представителя знойного королевства.
— Прекрасная Бергана, рад вас видеть вновь, — поприветствовал меня посол.
Не изменяя своим традициям, Фархад восседал в кресле в длинной белой тунике, так резко отличающейся от одежды современной Интарии. Руки принца покоились на животе, а пальцы, украшенные массивными перстнями, он сцепил в замок. Его уверенность в себе с долей превосходства была очевидна всем присутствующим.
— Доброго дня, — присела я в реверансе, тогда как Ильгида лишь чуть склонила голову в приветствии.
— Присаживайтесь, — указал нам ректор на свободные места.
Ильгида, устав от перемещений по академии, со стоном рухнула на стул. Думаю, если ее и пожурят за непочтительность, она как минимум отмахнется, а как максимум пошлет всех высокородных и благородных к своей прабабушке в демонову деревню.
Для меня осталось место в центре кабинета. Аккуратно сев на стул и поджав под себя ноги, я принялась слушать. При этом не сразу заметила еще одного присутствующего. Он словно слился с интерьером, пока Гила его не представил:
— Эйта Рид, эйта Брум, познакомьтесь — Синтер Слайвер, поверенный советника короля по делам несовершеннолетних подданных Интарии.
Глава 11
Кошмар наяву
Как я не закричала во все горло и не пустилась бежать, не знаю. Все мое нутро обожгло, когда Синтер взглянул на меня.
— Добрый день, — кивнул мой супруг, и у меня мороз пошел по коже.
Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Руки дрожат, а по спине стекает капля пота. Я впала в оцепенение, как животное от умелого воздействия охотника-мага. Загнанная добыча, бежавшая тысячи метрин, упавшая от изнеможения и пытающаяся сделать вдох. Только легкие сжаты, не дают доступа живительному воздуху.
— Лина, все хорошо? — откуда-то издалека слышу голос ректора. — Ты побледнела.
— Бергана, эйт Гурский совсем замучил вас в своей академии? — добавил Фархад. — Гилатер, не бережешь ты своих подчиненных.
— Это совершенно не так, Хад. Я лучшими кадрами не разбрасываюсь и берегу их, — обмениваются репликами мужчины, а я пытаюсь унять в себе панику.
Синтер молчит и не выказывает удивления из-за нашей с ним встречи. Не узнал? Не узнал! Моя иллюзия внешности действует, но Элан… О богиня! Если он увидит Элана, сразу все поймет. «Всемилостивая, сохрани!» — Я мысленно возвела руки к небу. Что он здесь делает? Какое отношение имеет к детям? Он совершенно не тот человек, который беспокоится об образовании, и тем более никогда не радел за благополучие чьих-то отпрысков.
— Все хорошо, — хрипло ответила я ректору.
— Ты простыла? Может, позвать целителя?
Такая явная забота обо мне со стороны руководства не осталась незамеченной. Принц усмехнулся, а я вновь призвала Всемилостивую. Но предположение о моей болезни сыграло мне на руку.
— Я сама схожу к нему, если вы не против.
Я встала со стула, но вмешался Фархад — вальяжно поднялся, придерживая подол туники, подошел ко мне и попросил мою руку. А я почему-то посмотрела на Гилу, словно спрашивая у него разрешения. Глупость какая.
— Не бойтесь, Лина, я не обижу. — Посол впервые назвал меня по имени, а не каким-то там редким цветком.
Я его не боялась, но мои руки так дрожали, будто я действительно была больна и очень серьезно. Щеки горели, глаза бегали, но все же я прикоснулась к послу. Моя бледная кожа ярко контрастировала со смуглотой принца. Он накрыл мою кисть другой рукой и слега погладил.
— Вы в полном порядке, что касается здоровья. Лишь энергетически вымотаны переживаниями. Что вас беспокоит, прекрасная Бергана?
Что ему ответить? Сказать, что поверенный советника короля — тиран и деспот, от которого
