вид, что не понимаю, зачем он здесь.
— Необычное и очень редкое имя у вашего сына, эйта Рид. А может, все же Эвалина Слайвер?
— Что? Я вас не понимаю.
— Ну-ну, прекрати… Ты сбежала. Ослушалась меня и сбежала. Ой, как нехорошо. Неужели думала, что я тебя не найду? Не узнаю под иллюзией? Такие прекрасные карие глаза, — прикоснулся к моей щеке, больно надавил на веко, словно хотел стереть с меня личину. — Глубокий цвет, будто ночь, а в ней горят звезды. Знаешь, а мне нравится. За ними не видно твоей приторной сладости и правильности. Нет той зелени в радужках и чистоты, что меня всегда бесила в тебе. Все в твоем лице обман, но манеры и взгляд остались теми же. Сладкая пугливая женушка. Ты так и не поняла, что я добиваюсь своего всегда. А ты моя. Принадлежишь мне. Будешь выполнять все, что я скажу.
— Вы меня с кем-то спутали, — пытаюсь сказать уверенно, без дрожи в голосе.
— Серьезно? — засмеялся Синтер. — Ты правда думаешь так улизнуть? Это глупо. Но мило. — Он дернулся и сжал мое горло рукой. Осматривает меня, а я захлебываюсь от страха. Еще немного сожмет пальцы, и моя жизнь закончится здесь и сейчас.
— Вы… — хриплю. — Отпустите!
— Все ненастоящее, — фыркает чудовище. — А запах лесных ягод тот же. Это так странно… Но, Эва, я скучал.
Утыкается носом в мои волосы, делает глубокий вдох. Сминает прядь волос на затылке и со звериной яростью тянет вниз. Спускается губами к шее и прокладывает дорожку из омерзительных отметин, поцелуев. Задерживаю дыхание и — где берутся силы, не пойму — отталкиваю Синтера от себя. Вырываюсь на свободу, делаю взмах рукой, и зеркало со стены летит в мужа. Он успевает увернуться, а стекло разлетается на крупные осколки. Звенит в ушах. Немедля призываю магией цветок с подоконника, и он ударяет Синтера в плечо. Муж разъярен, рычит орком и проворачивает тот самый камень на своем кольце. Не успеваю выбежать из комнаты, застываю в неудобной позе.
— Гадина. Испачкала костюм, — отряхивает он землю с пиджака, брезгливо переступает осколки зеркала и подходит ко мне. — Я смотрю, ты осмелела без моего присутствия. Так я тебе напомню, что меня слушаются все, тем более ты.
Я гляжу на его руку, где красный огонек кольца перевернут и отсвечивает мутным серебром. Сколько раз я гипнотизировала взглядом его пальцы, молила глазами, чтобы он снял заклинание и дал отдых моему телу. Он все понимал, но нарочно терзал за неповиновение.
— О милая, узнаешь камушек? — оскалился мучитель.
Скинул со стула крошки земли, подтянул брюки на коленях для удобства, сел передо мной и развел ноги в стороны. Вальяжно раскинулся, опираясь о спинку, и с ленцой наслаждается моей позой. Я стою на одной ноге, другая зависла в воздухе, делая шаг. Волосы упали на глаза и застыли мертвым покрывалом. Я тянусь к дверной ручке, а поясница уже ноет.
— Хорошо. Теперь можно поговорить.
— Сволочь, негодяй, изверг! Чтоб тебя штыри жрали, долго и мучительно! Ненавижу!.. Как же я тебя ненавижу! — кричу, а изо рта лишь хрипы.
— Что, не хочешь со мной разговаривать? — веселится, рассматривая меня вблизи. — Придется, милая, придется. Как ты попала в академию? Документов нет, они все у меня. И имя сменила. Чью фамилию взяла? — ведет беседу сам с собой. — Купила поддельные бумаги?
Я встрепенулась, насколько это было возможно, учитывая мое замершее тело. Синтер всегда был умен. В этом ему не отказать. Находил лазейки и выкручивался из разных ситуаций, не подкопаться, не предъявить претензий. И здесь ему не составило труда догадаться.
— Надо же, удивила. А как же закон, Лина? Ай-яй, нехорошо нарушать его, — потряс указательным пальцем перед моим лицом. — Я все думал, кто помог тебе улизнуть в тот день? Сама бы ты не смогла. Прислуга? Тоже вряд ли, они тряслись за каждую инту, что я бросал им. Но и это неважно, все, кто работал в моем доме, теперь прекрасно чувствуют себя в шахтах. Трудятся на королевство за скудную монету. Кстати, старая кухарка долго не протянула. Говорят, на вторую неделю концы отдала.
«Нет, нет! Мира, как так? Нет. Я не хотела этого».
Сбежала я сама, никого не хотела втягивать. Знала, что Синтер сразу вычислит помощника, и что с ним сделает, одним богам известно. А теперь из-за меня погибла Мира, которая всегда выхаживала меня после издевательств мужа. Я плачу, а глаза сухие. Ни моргнуть, ни дышать сил нет.
— Мне не дает покоя другое. Как ты осмелилась связаться с теневой ярмаркой, с магами вне закона? Ты же всегда была забитой, а тут подделала документы. Я прямо возбудился, Эва, — забавляется извращенец.
«Злобная тварь, ты мне не оставил выбора. Я готова была на все, чтобы сбежать от тебя, ублюдок. Даже заплатить телом, лишь бы не видеть тебя».
— Что ж, раз уж мы встретились и так вовремя, подаришь мне немного тепла? — подмигнул Синтер и ослабил сковывающее заклинание.
Я смогла говорить и двигать головой. Горло першило от воздействия демонова кольца, я закашлялась.
— Ты…
— Я, милая, я. Только не кричи, смысла нет. Хотя можешь, проверим, кто останется в выигрыше. Я, уважаемый эйт, представитель советника короля, или ты, купившая поддельные документы.
— Все сразу поймут, что я твоя супруга и зададутся вопросом, как так получилось, что жена барона Слайвера сбежала с сыном и скрывается под поддельными бумагами, — выплюнула я ему в лицо.
Прикидываться дурой и юлить дальше смысла нет. Высказываю ему все, что не могла раньше. Знаю, не отпустит и будет выжимать каждую каплю моей крови, пока не осушит досуха. Боюсь лишь за Элана, чтобы не сделал сыну ничего дурного. Но он этим и пользуется как трусливый, ни на что не годный подлец.
— Думаешь, стала умной, дерзости прибавилось? — хватает меня за шею. — Я напоминаю, что Элан мой сын. Кстати, где он?
— Его здесь нет! — отвечаю быстрее, чем нужно. — Он учится в закрытой школе. Пришлось оставить его там, подальше от тебя, — придумываю на ходу, еще надеясь сбежать.
— Хм… Что ж, проверить труда не составит. Думаю, наш прекрасный ректор окажет мне услугу в поиске сына.
Я усилено втягиваю воздух и сдаюсь в неравной схватке.
— Чего ты хочешь? — поникаю. Придется договариваться.
— Вот уже другой разговор, дорогая. Для начала поцелуй меня, я скучал.
* * *
Окно распахнуто настежь, я замерзла, но противный горький запах Синтера въелся в каждый предмет, во все ткани в комнате. Я трижды принимала душ, чтобы смыть с себя его парфюм.
