Но я все еще сопротивляюсь внутренне этому чувству, потому что оно неправильное. И мне неприятно думать, что я по какой-то непонятной для меня причине полюбила человека, которому плевать на меня.
Завтракаем мы вместе. А после Громов просит меня подобрать какую-то удобную одежду для путешествия.
– Путешествие? – уточняю.
Слышала, что олигархи вот так возят своих содержанок по заграницам. Таким образом платят за секс.
А я не хочу, чтобы мне платили за секс, я… Господи, ну, почему я такая дура?
Видя мое перепуганное лицо, Захар добавляет:
– Не переживай. Это ненадолго. Буквально на одну ночь. Хочу показать тебе кое-что.
Что же интересно? Свой член поближе?
Меня просто начинает трясти.
Без особого энтузиазма выбираю вещи, остановившись на очередных джинсах, только более широких на этот раз, и белой блузке, которую если застегнуть на все пуговицы, получится вполне целомудренный наряд.
А я так и делаю. Отправляю маленькие пуговички в петли все до единой, до самого горла. Чтобы у Громова и мыслей не было покуситься на неприкосновенность моего тела.
И он, когда это видит, почему-то усмехается. А я надуваю губы, точно ребенок. Еще и щеки начинает печь, когда вспоминаю, как наглаживала его член в спальне.
– Нина Сергеевна, принесите моей невесте головной убор, – просит Захар, окончательно оценив свой внешний вид.
Сам он в спортивном костюме и с бейсболкой на голове.
– И кроссовки, – посылает ей вдогонку, оценив мои босоножки с голыми пальцами.
– Ты не уточнил, куда мы едем, – напоминаю, потому что мне неприятно чувствовать себя глупо.
– Извини. Просто не хочу портить сюрприз. Хочу, чтобы ты взглянула на это место непредвзятым взглядом.
– Средство от комаров уже в багажнике, – сообщает Нина Сергеевна, когда возвращается с соломенной шляпкой для меня и кроссовками с носками.
– Благодарю, – произносит Громов. А мне как-то жутко становится. Это что за место такое, где нас могут сожрать комары?
Неужели, в деревню меня решил вернуть? Что, если я больше ему не нужна?
В этот момент становится как-то мучительно больно, и успокаиваюсь я только в тот момент, когда понимаю, что Захар везет меня в ровно противоположную моему поселку сторону.
Примерно часа через полтора, мы оказываемся в чудесном живописном местечке, чем-то напоминающем мои родные края. Такие же зеленые лужайки, деревца и запах… очень знакомый свежий запах.
А когда мы проходим домики, маленькие, точно игрушечные, и несколько пастбищ со свободным выгулом скота, оказываемся на краю леса. Меня чуть на слезу не пробивает.
У нас ведь тоже есть такое местечко. Хотя, не такое, а в тысячу раз лучше! А если углубиться в лес, можно набрести на озеро, где очень прозрачная и чистая вода.
– Зачем ты привез меня сюда? – спрашиваю.
– Нравится? – переводит тему мой будущий муж.
– Захар!
– Просто ответь!
– Конечно, мне нравится! Это… это очень некрасиво с твоей стороны!
И тогда Громов рассказывает мне, как влюбился в это место, когда впервые постелил. Для него, как коренного городского жителя, подобные комплексы производят особое впечатление. Но здесь сочетаются природное спокойствие и благодать с высоким сервисом и обслуживаем. А он, Захар, хочет пойти дальше и создать особенное, уникальное пространство, проект которого давно созрел в его голове. Гораздо более уютное и атмосферное. Чтобы можно было выбрать любой вид отдыха, в том числе без удобств, наедине с природой.
– Я долго искал такое место. И нашел у вас. Это будет то самое место, где человек сможет почувствовать себя наедине с природой.
– Рядом с озером? – спрашиваю, хотя и так все ясно. Это ведь правда самое чудесное местечко на всей земле.
– На самом деле, у меня очень много планов. Это будет не просто экоотель, а место силы, понимаешь? У меня столько идей! Я могу тебе все показать, когда вернемся в город. Если захочешь.
– Понимаю… Вот только при чем здесь я?
– Твой отец наотрез оказывался подписывать документы, которые помогли бы мне переоформить землю. Мне пришлось пойти на сделку с ним.
Губы начинают дрожать от обиды. Я ведь с самого начала понимала, что родители продали меня. Но тогда почему именно сейчас так больно?
Отшатываюсь в сторону.
– И какие были условия? – тихо спрашиваю.
– Я женюсь на тебе и обеспечиваю лучшую жизнь, как моей жене. А твой отец не препятствует моим планам. После свадьбы я вплотную займусь этим вопросом. Ты только представь, сколько рабочих мест мы сможем организовать! Сколько бабла польется в ваш поселок! Я планирую по-полной развивать это направление. Вкладываться. Все будут в плюсе.
Громов так воодушевленно рассказывает о своих планах, будто эта идея и правда важна для него. Но только не для меня.
– Получается, ты сломал мою жизнь ради земли? – выходит произнести только шепотом. Сказать громче не позволяет слишком болезненный комок, скопившийся в моем горле.
– Послушай… – в голосе Захара звучит сожаление. – Я не это хотел сказать. И привез тебя сюда не за этим. Тогда я не знал, – добавляет он, видя, что его слова не возымели никакого успеха, – не знал, какая ты.
Громов тянет ко мне руку, но я отшатываюсь в сторону.
– Ненавижу тебя! – выплевываю с яростью. – Лучше бы меня раздавил Камаз, когда я сбежала!
Мне хочется просто исчезнуть. И когда я только успела поверить в то, что между нами все по-настоящему?
Глава 34
34
Катя
Я просто разворачиваюсь и бегу.
Не знаю куда.
Как только я посмела подумать о счастье, меня тут же ударили обухом по голове.
Не сметь плакать! Не сметь!
Но мне все же не удается сдержать слезы.
Бегу и на ходу смахиваю горячие капли руками.
Хорошо, что Громов вернул мне телефон. Я смогу позвонить… не знаю кому… Меня предали все. Даже подруги, которые позволили мужчине забрать мою девственность. Да и вряд ли Захар отпустит меня. Никогда. Потому что ему так нужна эта земля, оплаченная моими слезами.
– Да стой ты! Куда рванула? – Захар бросается за мной.
У меня форы всего пару секунд, и я уверена, он не догоняет меня только лишь потому, что понимает – уйти все равно не получится.
А я ускоряюсь. Становится немного легче от этого глотка мимолетной свободы.
С неба начинает накрапывать дождь, когда Громов нагоняет меня. Дергает на себя и мне приходится развернуться.
Мы уже оказываемся близко к центральной части экопарка. Здесь шум начинающегося дождика смешивается с ненавязчивой легкой мелодией, что звучит со стороны ресторана, подсвеченного огнями.
– Отпусти… – прошу тихо. На большее нет сил.
– Выслушай меня, Катя.
– Я уже услышала все, что было нужно. А теперь можешь… не знаю… затащить меня куда-нибудь и поиметь. Тебе же нравится меня принуждать. С вещами же только так и поступают.
Дождь усиливается.
Ненавижу дождь.
Меня не спасает соломенная шляпка, которая в этот момент болтается где-то на шее.
Громов притягивает меня к себе. Я не сопротивляюсь. В этом нет никакого смысла. Буду просто тихо его ненавидеть.
– Ты все неправильно поняла. А я был уверен, что условия сделки тебе известны.
Сделка…
Сделка.
Сделка!
Меня едва не подташнивает от этого слова.
– Но ты для меня больше не сделка, ясно?
Захар пытается стереть слезинку с моей щеки, но там все смешалось с дождевыми каплями. Еще немного, и все лицо будет мокрым, а волосы начнут свисать слипшимися сосульками.
– Я привез тебя сюда, потому что хотел, чтобы ты больше узнала обо мне. Чтобы поняла.
– А я и поняла.
– Да, я пошел на сделку с твоими родителями! – Громов теряет терпение. Он тоже уже весь промок. – И я был очень недоволен собой, когда понял, что ты совсем малышка. Я знал, что это неправильно. Но я захотел тебя так, что зубы скрежетали.
– Неправильно, но все равно сделал.
