– Я понимаю, ситуация не из приятных. Но… хочу, чтобы ты посмотрела кое-что. Это все объяснит.
– Я понимаю, что наш брак для тебя лишь сделка, и ты не обязан хранить этой сделке верность, – получается произнести так, будто мне совсем безразлично. – А вчера… вчера мне просто показалось… – горькая усмешка растягивает краешек моего рта, и я, наконец, поворачиваю голову на своего будущего мужа.
– То, что сказал тебе вчера, было правдой. ВСЕ, что я сказал. Ты – не сделка. А я не трахнул ни одной бабы с тех пор, как мы впервые увиделись в твоем доме.
– Но Адель… – пытаюсь возразить, но мне не позволяют:
– Тебе правда есть дело до того, что говорит обиженная шлюха? Только представь, она согревала мой член несколько лет, но тут появилась ты.
Глубоко и горестно вздыхаю. Я так хочу поверить ему.
– Но ведь ты не отрицал. И мы оба видели дату на фотографиях.
– Ты разве не в курсе, на что способны современные технологии, малышка? Сейчас я покажу тебе кое-что, и хочу, чтобы после мы закрыли эту тему раз и навсегда.
ЭПИЛОГ
Катя
И Захар показывает мне. Сначала записи с камер, где он выходит из какого-то клуба или ресторана, не получатся разглядеть. Но его фигуру и девушку, с которой он сталкивается в дверях на выходе, узнать можно.
Они о чем-то разговаривают, а потом Громов открывает перед Адель дверь своей машины.
Закрываю глаза, потому что мне неприятно это видеть. Настолько, что хочется заскулить, как побитая собачонка. Ведь эта запись, она доказывает совершенно обратное. Она причиняет мне практически физические страдания.
Но я ничего не говорю. Просто внутренне сжимаюсь. Если Захар обещал доказать свои слова я, по крайне мере, попробую ему довериться. Хотя бы в память о чудесном вчерашнем вечере, что мы провели в домике у леса.
Запись исчезает с экрана планшета, а на ее месте возникает другая. Этот же день, но минут через сорок. Громов и Адель возле какой-то многоэтажки. Так же выходят из машины вместе.
– Захар… – молю я.
Это же издевательство! Он просто не понимает, какие муки заставляет меня испытывать сейчас!
– Просто досмотри, ладно? Пусть этот день будет последним, когда мы в принципе поднимаем эту тему.
– Ладно, хорошо… – выдыхаю горестно. Просто хочу, чтобы все уже закончилось.
Запись прерывается на мгновенье, после того, как «влюбленная парочка» входит в подъезд, а после появляется снова. На этот раз только Громов возвращается в свой автомобиль.
– Видишь? – спрашивает Захар.
– Что?
– Семь минут прошло. У нас ничего не было и, тем более, я не оставался у Адель, чтобы у нее была возможность сделать мое полуголое фото. И вот еще, – Громов вытаскивает из кармана телефон в кричащем розовом чехле. Это не его гаджет.
Видя мой незаданный вопрос, мужчина поясняет:
– Это телефон Адель. Там уже открыт оригинал фотографии. Дату можешь посмотреть сама. Это было задолго до нашего с тобой знакомства.
– Нет, – отвечаю уверенно.
– Что «нет»? – хмурится мой жених. Он удивлен тому, что я отказываюсь рыться в телефоне его бывшей.
– Я не стану смотреть. Я… я тебе верю, – даже получается выдавить из себя скупую улыбку. А еще мне становится стыдно, что устроила истерику и разборки, поверив совершенно постороннему человеку.
Меня буквально ослепила ревность. Казалось, я задохнусь от нее.
– И… извини, что сразу не поверила.
Захар, наконец, подходит ближе. Убирает мои волосы за ухо, будто любуясь обнаженной на шее кожей, что открывается при этом простом движении.
– Ты все правильно сделала. А я не сделал ничего для того, чтобы ты могла мне доверять. Но я постараюсь это исправить. Если ты мне позволишь.
Становится очень неловко. Захар не приказывает мне и, похоже, вновь открывается тем самым человеком, которого прячет внутри за маской безразличия и цинизма.
Громов чуть подается вперед, и это его действие заставляет меня повалиться спиной на нашу кровать.
– Ты же понимаешь, что если бы я хотел другую женщину, я бы не стоял сейчас здесь и не извинялся.
Пальцы Захара осторожно скользят по моей коже, словно боясь причинить боль.
– Ты меня пугаешь, – шепчу.
Мне правда немного страшно оттого, что все складывается так хорошо.
– Я не хочу тебя пугать, — признается мужчина.
Смотрю на него широко раскрытыми глазами.
– Ты... никогда не был таким, – напоминаю.
– Верно. Потому что никогда не чувствовал этого.
Громов наклоняется, и жарко целует меня. Прижимает к кровати, и я чувствую каждую линию его тела, каждую мышцу. Чувствую, как этот мужчина сдерживается, чтобы не накинуться на мою плоть без предварительных ласк.
– Ты сводишь меня с ума, Катя. С самого первого дня.
Его голос низкий и тихий. Едва различаю слова.
Громов вновь припадает к моему рту, а его руки, тем временем, избавляют меня от одежды. Я и сама хочу поскорее ее снять.
С себя он стаскивает рубашку, брюки, лишь на короткие мгновения прерывая наш затянувшийся поцелуй.
Моя кожа становится горячей от его прикосновений. Будто искрится от каждого тактильного контакта.
Захар оставляет в покое мои губы и спускается ниже. Целует каждый сантиметр тела, точно хочет запомнить мой вкус. Заставляет меня выгибаться и тихо стонать от непривычной с его стороны нежной ласки.
– Громче, Катя, – просит мой будущий муж. – Я хочу слышать тебя. Хочу, чтобы все знали, что ты моя.
Задыхаюсь от его слов. Все это так чувственно.
– Захар… – выдыхаю его имя.
– Скажи это! Скажи, что хочешь меня!
– Я хочу… – лишь успеваю произнести, потому что все, что собиралась сказать дальше, тонет в сорвавшемся стоне.
Захар входит в меня одним плавным движением. Заполняет полностью и заставляет млеть от наслаждения.
Кажется, этот мужчина подходит мне идеально.
Его ритм настойчивый и уверенный. Каждый новый толчок – и я все ближе к разрядке.
Громов шепчет мне на ухо о том, какая горячая и красивая, как сложно ему держаться рядом со мной. И после каждого слова я сильнее сжимаюсь вокруг его горячего твердого большого члена.
А после мы лежим еще какое-то время, сплетенными вместе. Как одно целое. И это заставляет меня улыбнуться.
– Ты мой, – шепчу, хоть это и неловко. Хочу тоже закрепить свои права на этого человека.
Громов улыбается.
Мне так нравится его улыбка. Она искренняя и так ему идет.
– А ты моя, Кать. И тебе придется с этим смириться.
Два месяца спустя
Ева перебирает оборки моего подвенечного платья.
– Ты очень красивая, – говорит она с искренним детским восхищением.
И я с ней согласна.
Это самое лучшее платье на свете. Пышное, с плотным корсетом и спущенными с плеч рукавами. По полу за мной тянется длинный белоснежный шлейф.
Его шили специально для меня из какой-то очень дорогой привезенной из заграницы ткани. Хотя это, конечно, неважно. Но Захар другого мнения. Он собирается дать мне только все самое лучшее.
Могла ли я подумать, что в день своей свадьбы с Громовым буду самой счастливой? Конечно же, нет.
Но все изменилось. Прямо как в сказке.
– Ты тоже красотка! – обнимаю Еву, и та прижимается ко мне в ответ.
За эти два месяца мы стали подружками, и эта замечательная девочка сегодня не отходила от меня ни на шаг. Она держала меня за руку все то время, пока мне наносили макияж и помогала с платьем.
Сегодня на нашем торжестве будет полно народу. Приедут мои родители из деревни и подружки, а так же другие родственники и близкие. Я смогла пригласить всех, кого пожелала.
Я больше не держу зла на маму и папу, хотя они и поступили скверно, в поисках лучшей для меня жизни. Но в итоге их авантюра все же привела меня к счастью. Хотя они так и не поняли, через что мне пришлось пройти. Особенно папа.
Но они тоже выглядят счастливыми, видя мою искреннюю улыбку и блеск в глазах.
