доедем.
– Я бы все-таки остановился, – покачал я головой.
– Девочки устали в лесах и полях ночевать, – проговорила Анастасия. – В баню они хотят, и в нормальных постелях поспать. Что, неужели не войдешь в положение прекрасных дам?
– Бабы, – неодобрительно пробормотал боярин Лука, который ехал рядом со мной.
Ему определенно не нравилось то, что происходит. Своих дружинников он вообще настропалил так, что они избегали девок Анастасии всеми силами. Да и они, кажется, были полностью солидарны со своим боярином.
– Далеко до этой харчевни? – спросил я. – Долго придется в темноте ехать? Да и вообще, примут нас там, если мы ночью приедем, или придется все равно в итоге в лесу ночевать, только уже лагерь разбивать будем в темноте.
– Примут, – кивнула девушка. – И накормят и даже баньку растопят. Хозяин того постоялого двора мне должен крепко, я ему помогла в свое время, так что все нормально будет. И поспим в постелях нормальных, и в баню сходим, и поедим домашнего. Не беспокойся, Олег.
– Хорошо, – решил я. – Тогда едем дальше. Мы же не проедем мимо, постоялый двор рядом с дорогой находится?
– Да, – кивнула девушка. – Сейчас через лесок проедем, там вырубка будет, на ней постоялый двор и построили. Мимо при всем желании не проедем.
– Ну и хорошо, – кивнул я, давая знать, что разговор подошел к концу.
– Тьфу ты, – сплюнул боярин Лука на землю, когда девушка развернула кобылу, чтобы вернуться к своим. – Хозяин постоялого двора уважаемым человеком должен быть. А тут бабе должен. Ну где это видано?
– В жизни всякое бывает, Лука Филиппович, – ответил я. – Сами ведь понимаете, никто не знает, как она повернется. Пять лет назад, если бы вам кто-нибудь сказал, что вы станете врагом наместника, и будете вместе с ублюдком путешествовать и пытаться для него престол князя Кирилла завоевать, вы бы поверили?
– То дела мужские, – продолжил ворчать боярин Лука. – А то, чтобы бабе должному быть.
– Так ведь отец тоже бабе должен был, – покачал я головой. – Все-таки мать моя его с того света достала, жизнь ему спасла. Или скажите, он ей за это не должен ничего?
– То дело другое, – качнул головой Лука Филиппович. – Твоей матери за спасение он наверняка отплатил серебром. Да и лекарки, они ведь, ну… Всех спасают. А тут убийце наемной быть должным.
– Да и черт с ними в самом деле, – махнул я рукой. – Плевать, кто кому должен, кто кому нет. Переночуем в постелях нормальных, отдохнем, может быть, в баню сходим, если успеем. Когда мы еще в баню пойдем? Раньше каждую неделю мылись, а теперь разве что в Днепре купаться сможем.
– Баня, пиво, постели, это хорошо, – боярин Лука погладил свои длинные усы. – Но есть, Олег, вещи, которых я не понимаю и понимать не хочу, понимаешь? Может быть, есть дальние земли, где бабы войну ведут и вообще во всем главенствуют, я уверен. Но ведь что мы, что поляки, что те, кто на землях Союза Торговых Городов живет, одного корня. И у нас баба никогда главной быть не могла. Вот я и не понимаю, как так вышло…
– Понимаю, – кивнул я. – Мне самому ведь это не по душе, я с тобой полностью согласен. Но нам ведь не жениться на этой Анастасии и ее девках, а только до Херсона их довезти нужно. Дальше, думаю, мы вообще никак с ними больше не соприкоснемся.
– Вот и славно, – боярин кивнул. – Пусть так оно и будет.
Какое-то время мы ехали молча. Лес, который был вокруг нас – одно название, совсем не похожий на те густые дремучие леса в Брянском и Орловском княжестве. Здесь все-таки больше степные земли, их тут много, но и земля, пожалуй, лучше, к тому же не надо рубить деревья, корчевать пни и сжигать их на пашне. Природа все сама в руки дает.
В этом лесу вполне мог укрыться небольшой отряд, и я подал своим знать сохранять бдительность, но никто на нас так и не напал. Может быть права была воительница, и здесь действительно не было крупных шаек разбойников, а может быть, они просто не рискнули атаковать большой отряд. Мы проехали по тракту спокойно, так никого и не заметив.
Постоялый двор, о котором говорила Анастасия оказался почти полной копией постоялого двора Тараса Зуши, на котором мы останавливались в свое время в Орловском княжестве. Такое же широкое двухэтажное здание, в котором, судя по размеру, смогли бы разместиться мы все. Конюшни тут, правда, не было, так что лошадей, похоже, придется отпустить пастись в лесу, а кому-то из нас придется дежурить и охранять их.
Зато была баня, и еще какие-то строения, ну и пара отдельных домиков. Может быть для хозяев, или для прислуги. Интересно, где они берут еду, все-таки до городков отсюда достаточно далеко… Хотя, скорее всего и небольшие хозяйства тут есть, просто они скрыты зданием самой харчевни. Гораздо дешевле ведь вырастить кур и репу самому, чем покупать их в окрестных деревнях, да еще и везти куда-то.
Судя по пьяным крикам, доносящимся из помещения, кто-то внутри гулял. Похоже, что это было веселое место, но, может быть, не такое разбойничье, как двор Зуши. Хотя, скорее всего у гостей тут не спрашивают, кто они и откуда у них деньги, которыми они расплачиваются. Это все в порядке вещей для таких, отдаленных от больших городов и их властей мест.
А ведь поздновато уже гулять, пора бы народу и спать ложиться. Как мы сами-то спать будем, если тут компания будет до самого утра гулять, черт его знает. Хотя, может быть, получиться уговорить их, чтобы успокоились. Вряд ли там много людей, а нас, как-никак, больше полусотни, пусть пятнадцать и бабы.
– Ждите здесь, – проговорила Анастасия, вылезая из седла. – Я зайду, поговорю с хозяином, и он уже нас разместит.
– Еще чего, – я тоже встал на землю. – С тобой пойду.
– Как хочешь, – пожала плечами девушка и широкими шагами двинулась ко входу в харчевню.
Я пошел за ней. Думал приказать кому-нибудь из дружинников пойти с нами, но решил, что пусть они лучше будут снаружи. Вот договоримся с хозяином постоялого двора, тогда и расположимся все вместе в главном зале харчевни. Пива выпьем, покушаем, может быть в баньку сходим, да спать будем укладываться.
Когда мы вошли в зал, то обнаружили, что внутри не так уж много народа, как нам казалось снаружи. Были тут две девки-подавальщицы, невысокий мужичок в фартуке, явно хозяин постоялого двора и еще компания из семерых мужиков самого разбойного
