работала бухгалтером, был абсолютно верен супруге, что казалось совершенно невероятным, если учесть количество дам, буквально жаждавших оказаться на ее месте.
А еще он был умен. Причем ум у него был сродни дару, потому как произрастал скорее не из логики, а из интуиции. Как он говорил, шел от души.
— Тимур Мидхатович, — привычно прервала я его славословия, — время — деньги. Или вы готовы платить за сверхурочные?
— Ну вот, Анечка, — я прямо увидела, как он нарочито тяжело вздохнул, при этом хитро прищурившись. Мол, фиг тебе, а не сверхурочные, — не дала старику насладиться общением с молоденькой красоткой.
Теперь пришлось вздыхать мне. Главное — сдержаться и не напомнить, что до старика ему еще ой, как далеко.
Я — сдержалась. Поднявшись, подошла ближе к краю балкона.
Вид из окна был приятным. Дома высотные, но застройка не плотная, так что взгляд не упирался в окна соседней многоэтажки.
— Анечка? — не дождавшись моих возражений, вроде как всполошился Тимур Мидхатович.
— Здесь я, здесь, — улыбнулась я.
Иногда человеку для счастья нужно немного. Просто быть здесь и сейчас. А все остальное…
Проблемы при таком отношении к ним никуда не девались, просто переходили в разряд требовавших решение задач.
— Ладно, — уже другим тоном заговорил Тимур Мидхатович, — если серьезно, то не могла бы ты завтра с утречка заглянуть в офис? Часикам к одиннадцати.
Гадать, ради чего шеф решил вытянуть меня из дома, я не стала. Нечто подобное случалось уже не раз.
— Новый клиент? Мутный?
— Вроде нет, — согласился Тимур Мидхатович с первым, но не со вторым. — Но контракт намечается крупный, не хочется попасть впросак.
— А Лева?
Лева — наш штатный ангел-хранитель, один из первых заместителей главного паука информационной паутины. Если он чего-то не мог найти, значит, этого просто не существовало.
Я, конечно, слегка преувеличивала, но только слегка.
— В том-то и беда, — словно бы повинился Тимур Мидхатович, — что Лева — спокоен, как удав, а у меня свербит.
— Ну, если свербит… — прониклась я сказанным. — К одиннадцати буду, посмотрю на вашего нового клиента.
— Нашего, Анечка, нашего… — поправил меня Тимур Мидхатович и, не попрощавшись, отключился.
Машинально прислонив угол смартфона к подбородку — еще не привычка, но делала так далеко не в первый раз, задумчиво посмотрела вниз.
И ведь ничего странного — Тимур Мидхатович уже давно приметил, что на людей у меня чутье, чем неоднократно пользовался, но в свете последних событий выглядело подозрительно. Не в том смысле, что попахивало подставой, а лишь как иллюстрация к происходящему вокруг меня. Словно количество начало переходить в качество, намекая на новый этап в жизни.
Еще бы знать, каким он будет!
Я опустила руку, оглянулась, посмотрев на стоявшее в углу кресло.
Сейчас бы присесть, откинуться на спинку, расслабиться…
Нужно было звонить Ольге, а я тянула, словно чего-то ждала. И это что-то не просто тревожило, оно заставляло замирать в осознании, что так, как раньше, уже не будет.
Я все-таки присела, но не откинулась на спинку и не расслабилась. Скорее, напряглась, готовая сорваться и встать на след.
А время шло. Неслись секунды, дробью бились минуты…
Встреча с Кеосояди, разговор с Березиным, Симцов… Стас, с моего попустительства влезший в эту историю. Знакомство с Игнатом. Интерес к нему Евы. Охота, которую открыли на меня.
На первый взгляд, все закономерно. На второй, если вспомнить обо всех мерах предосторожности, которые я предпринимала, нет! Не говоря уже про третий — чутье, которое с полной уверенностью утверждало, что еще позавчера, когда я в последний раз «уходила» в созерцание, оценивая возможные угрозы, для меня они были минимальными.
Но самое тревожное, что до этого мгновения я об этом даже не задумывалась. Словно обманулась, пропустив нужный след.
Как ни странно, но именно осознание этого факта вернуло меня в нормальное, рабочее состояние. Обманулась — вернусь назад и найду правильный. Только так и никак иначе!
Дернувшийся в руке телефон не сбил с настроя. Как и вызвавший неприятные мурашки скрип пенопласта по стеклу — рингтон, установленный на номер отца.
— Слушаю, — не сказать, что любезно, произнесла я, отвечая на вызов.
К сожалению, для нас с отцом общение подобным тоном было нормой. Он не принимал меня, я — его.
А ведь даже его жена, мать Стаса, относилась ко мне с большей любезностью.
— Я сейчас сброшу тебе ссылку. Посмотри, — тоже обошелся без приветствия отец. И тут же добавил, неожиданно перевернув с ног на голову и эту сторону моей жизни: — И береги себя. Изо всех сил береги…
Он отключился сразу, словно это был максимум, на который оказался способен, но его голос набатом продолжал звучать у меня в голове.
Береги себя. Изо всех сил береги…
* * *
Приятелей у Игната было много — он был контактным. И не только по роду службы, которую был вынужден оставить, но и по натуре. А вот друзей, настоящих, которые ради него свернут горы и ради которых он сделает то же самое, трое.
Виталий Серебряков, Борис Овчинников, Роман Березин.
Атос, Портос и Арамис.
Он был Д'артаньяном, шалопаем и задирой, постоянно втягивающим всю компанию в разные истории.
Роман и Виталий — восемьдесят пятого года рождения, Борис — восемьдесят седьмого, он — восемьдесят девятого, но жизнь странная штука, сведет и даже не спросит, нужно ли тебе это.
С Виталием он познакомился на самбо, куда его привел отец. Для гармоничного развития. С Борисом и Романом в том же спорткомплексе. Один ходил на греко-римскую борьбу, второй на фехтование.
Как и у Дюма, их дружба началась с драк. Слово за слово с одним, другим, третьим…
То, что он младше, не смутило ни одного. Его, впрочем, тоже.
А потом понеслось. Он, как самый не определившийся, ходил во все три секции, но, в отличие от остальных, особых результатов не демонстрировал, частенько устраивая цирковые представления и срывая тренировки, так что не выгоняли его только благодаря заступничеству друзей, для которых он стал кем-то вроде младшего братишки.
Нет, откровенно его не опекали — за себя Игнат даже в том возрасте вполне мог постоять, но приглядывали. Чтобы не вляпался.
Увы, это редко помогало, вляпывался он регулярно, утягивая за собой остальных. Когда речь шла «о правде», не смотрел ни на то, что старше, ни на положение, ни на возможные последствия.
Как показала история, время мало что изменило. Если чему и научило, так просто просчитывать результат.
— Долго молчать будешь?
Виталий позвонил сам. Словно знал, что нужен. И даже момент выбрал подходящий,
