буфер из ложных воспоминаний как защита от чего-то. Но что настолько ужасное она не хочет вспоминать? Или милые фото в рамочках – фотошоп, все совпадения случайны или основаны на биг дата: наши смартфоны еще не такое про нас знают. Но как же тогда фото родителей … Лейла не видела такого ни разу, разве что в детских мечтах.
Взяла тетрадь, нашла на кухне несколько бутылок белого вина, открыла одну, села за высокий барный стол у окна с небоскребами. «Хочешь ты жизнь, полную смысла, или жизнь, полную счастья?» – было написано на первой открытой странице почерком, похожим на ее, только более аккуратным. Задумалась.
* * *
На следующее утро позвонила Ханна и пригласила позавтракать. Приехала почти сразу. Вдвоем они гуляли по Озерному краю, где жила Лейла. Снаружи, с дорог, где ездили машины, не было видно, что за стеной небоскребов прятались небольшие озера, опоясанные прогулочными тропинками и множеством кафешек на первых этажах высоток. В одну из них, французскую пекарню, они с Ханной и зашли.
– Знаешь, он такой, как посмотрит исподлобья и лайк голову закидывает. Так безумно, просто инсейн, и внутри сразу что-то происходит. Ну очень знакомое лицо, много раз видела его. Усы торчат в разные стороны.
Когда Ханна сказала, что знает большинство ВИП-пациентов Даниэля, Лейла принялась описывать необычного старика, которого видела так близко от себя.
– Забавно. По описанию похоже на Сальвадора.
– Точно! Это же он! Только он жив разве? Вау! – Лейла поперхнулась кофе и закашлялась.
– Разумеется, он же президент Большого Сальвадора.
– Тоже Фонда, что ли?
– Да что ты, он же из Сальвадора.
– Сальвадор из Сальвадора? – засмеялась Лейла.
– Да, из его столицы Сан-Сальвадор, город и страна названы в честь президента. Еще морской порт. Ты что, не знала? – Ханна тоже развеселилась.
Лейла представила себе Дали диктатором маленькой банановой республики. Может, он решил провести так свою старость и не умирал вовсе? Разыграл всех напоследок. Стало не по себе: такое вполне можно было допустить.
– Да я шучу, что ты, на тебе лица нет, – встревожилась Ханна. – Разумеется, страну и порт назвали не в честь президента, это просто совпадение.
– Тем более что он вообще художник.
– Забавно, ха, а еще диджей, гонщик-экстремал и автор монографии о разных видах целебных трав. И вправду, разносторонний дедуля. Но ценит народ Сальвадора не за это. Уже лет … сорок пять ценит, если не ошибаюсь. А вот что будет с каждым сальвадорцем, который не оценит, мы умолчим, – она подмигнула и прищелкнула языком.
– Окей, вотэвер. – Лейла решила не продолжать разговор, потому что совершенно не понимала, когда приятельница говорит всерьез, а когда нет. Пусть этот пациент будет Сальвадор, диктатор Сальвадора, художник Сальвадор все равно давно уже умер. Какая разница, в конце концов.
С Ханной было хорошо и легко, пусть та часто говорила что-то не вполне реалистичное. Но всегда интересное. А главное, новая знакомая терпеливо отвечала на любые вопросы и никогда ни о чем не расспрашивала в ответ. Похоже, они вправду неплохо друг друга дополняли и могли бы дружить. Почти каждый день ездили куда-нибудь обедать или ужинать, много гуляли по шумному, особенно в непогоду, побережью или тихим улицам старой, респектабельной части города на вершине горы. Куда только не захаживали: и на открытия выставок и ресторанов, и на приемы в отели и дома местного светского общества, и на трансляции новых оперных и балетных постановок в Большой дворец искусств Хайфы, БДИ.
Этот дворец, сверкавший на склоне, был очередным зданием из стекла, только невысоким и в форме сферы, без единого угла снаружи. В большом зрительном зале, прямо на сцене в 3D-проекции или на огромном, как занавес, киноэкране проходили трансляции главных мировых событий и театральных премьер. Иногда показывали фильмы под живой аккомпанемент музыкантов. Премьерные трансляции становились важным событием в Хайфе и собирали весь местный свет. Женщины и мужчины наряжались с нетипичной для этих краев тщательностью и красовались перед другими почетными гостями. Как объясняла Ханна, билеты в БДИ даже на проходные мероприятия считались роскошью, и многие мечтали побывать здесь хотя бы пару раз в жизни. Подругам же пригласительные обычно присылали от доктора Натансона, у которого в театре была своя ложа.
Сам Даниэль к Лейле так и не заехал, только отправил лекарства и цветы с вложенной карточкой, в которой пожелал поправляться скорее и оставил телефон клиники. Время от времени она пробовала набирать его, и, когда все же дозванивалась, Даниэль радовался, обо всем расспрашивал и надеялся на скорую встречу, но после очередной своей поездки. Если дозвониться не получалось, Лейла писала письма и оставляла их в ящике Почты Хайфы на первом этаже дома: делилась впечатлениями от увиденного, обязательно добавляла, как скучает. Было немного обидно, что Даниэль так и не нашел времени для личной встречи. Другой букет, розовый, нежный и невесомый, пришел от Фонда Ади: «Скорейшего выздоровления!»
В остальном эти дни в Хайфе были яркими и насыщенными. Только у Лейлы наконец появилось время, чтобы смаковать каждое новое впечатление, проживать его, наслаждаться им. И вспоминать свой уже прошлый мир. За одним из ужинов она рассказала Ханне как давно, в Москве, в выходной ждала у окна фастфудной горячий и сытный блин, чтобы пойти с ним в офис доделывать очередной отчет. Как долгожданный теплый сверток пыталась выхватить какая-то бездомная, буравя Лейлу злым и отчаянным взглядом. Как Лейла испугалась, но не отвела глаза и только сильнее тянула блин к себе, так, что женщина его в конце концов отпустила и убежала. Насколько та была голодна и в отчаянии, а Лейла пожалела какой-то блин …
– Да и она хороша, выбрала легкую добычу.
– Ну да, для меня этот блин тоже был лакшери, я тогда старалась даже в метро не ездить лишний раз, экономила. Хотя Москва очень красивая, если ходить пешком. – Лейла вспомнила рождественские огни ГУМа и мягкие фонари в любимых переулках. – Тогда один мой босс долго стыдил меня за то, что взяла второй подряд кусок роскошного и гламурного торта. Он оставил торт на общей кухне, чтобы отпраздновать что-то … На той работе, знаешь, все люди и вещи, торты даже были роскошные, гламурные.
А еще Лейла вспомнила, как не любила обязательные в их пиар-агентстве неформальные посиделки в баре. Туда она старалась идти отдельно от коллег, чтобы по дороге быстро съесть какой-нибудь бургер из «Макавто» и не тратить много денег на еду. Хотя не меньшей бессмыслицей казались потом бесконечные обеды, ужины, коктейли, презентации и вечеринки в Лондоне, Дубае, а
