class="p1">— Не верится.
— Это твоё право верить мне или нет.
— Ну да, — соглашается Рамиль. — А на кого ты учишься?
— К чему эти вопросы, Рамиль? Неужели ты до сих пор не пробил всю информацию про меня?
— Пробил, — его прищуренный взгляд заставляет меня вздрогнуть. Смотрю ему в глаза в ожидании, что он скажет дальше. — Но хочу услышать от тебя.
Неужели он всё знает?
Почему тогда до сих пор не сказал о том, что знает про сына?
Или может, не думает, что это его сын?
Хотя методом простого подсчитывания это можно выяснить без проблем.
Просто играет? Хочет, чтобы сама призналась?
Столько вопросов, даже голова кружится.
А если всё-таки не знает?
Крохотный огонёк надежды ещё теплится внутри. Тогда признаваться нельзя. Иначе сама себя сдам.
— Хорошо. Если тебе так интересно, слушай. Я учусь в педагогическом университете, на учителя начальных классов. Мне осталось учиться ещё полгода. Летом получу диплом и смогу вздохнуть.
— Ты можешь и сейчас свободнее вздохнуть. Занимайся только учёбой, остальные проблемы я возьму на себя. Кстати, ты бы хотела после свадьбы забрать маму в наш дом?
— Я? Нет. Я вообще не собираюсь с тобой жить. Максимум пару раз в неделю ночевать у тебя.
— Ну это ты ещё дом не видела. Хочешь, покажу?
Он спрашивает так просто, будто мы с ним обычные жених и невеста. Я же всё ещё пытаюсь держать дистанцию. Хочу уже отказаться.
— Ну же, Лика, расслабься. Представь, что мы друзья. Мне бы хотелось показать его тебе.
— Потом ты меня сразу отвезёшь домой? — уточняю заранее.
— Конечно.
— Хорошо, — соглашаюсь, сама не знаю зачем.
С ним опасно. Опасно оставаться наедине, твердит мой внутренний голос. Но почему-то, мне кажется, он не намерен накидываться на меня. Слишком много изменений в нём произошло. И он это мог сделать уже много раз в машине.
— Тогда идём.
Рамиль встаёт, подаёт мне руку. Мы спускаемся на первый этаж к гардеробу, а затем выходим на улицу. А когда подходим к парковке, откуда-то снизу из-под машины слышится едва различимое мяуканье.
— Слышишь? — спрашиваю Рамиля.
Он тоже прислушивается. Кивает. Открывает дверь водителя.
— Валера, дай фонарик.
— Рамиль Петрович, вот держите.
Рамиль вместе с Валерой начинают осматривать мокрый асфальт, местами припорошенный снегом. Я тоже присоединяюсь к поискам. Даже думать не хочу о том, что может случиться с маленьким котёнком, если не вытащить его из-под машины.
Глава 25
— Кис-кис, — зову котёнка.
Замечаю маленький трясущийся комочек прямо под колесом соседней машины.
Откуда он взялся здесь, посреди парковки в центре города?
Рамиль тоже замечает его и опережает меня. Подхватывает на руки и прижимает к себе. Котёнок сначала орёт. Тонкий хвост трясётся. Такой маленький в руках Рамиля, кажется, чуть сдавил сильнее и раздавит.
— Валера, дай тряпку какую-нибудь, — командует Рамиль.
Через секунду Валера уже протягивает белое полотенце. Рамиль кутает в него орущего котёнка.
— И куда ты его? — спрашиваю Рамиля.
— Домой отвезу. Или хочешь себе забрать?
— Не знаю… нет, наверно. Мне некуда.
— Ну вот. Садись, — открывает дверь в машину, другой рукой прижимает котёнка.
Помню по договорённости, он должен показать свой дом, а потом отвезти меня домой. Сажусь на своё место, Рамиль обходит машину и садится с другой стороны. Машина плавно трогается с места.
— Может, его сначала к ветеринару? — спрашиваю Рамиля, когда из полотенца высовывается облезлая мордашка котёнка.
— Потом свожу, — коротко отвечает Рамиль.
Заплывшие глаза выглядят ужасно. Я в детстве тоже тащила домой всех кошек с улицы, мне было жаль их, и я каждого пыталась спасти. Мама ругалась, но вера и доброе сердце не позволяли ей поступать с животными так, как многие поступали. Котят топили, выкидывали на улицу в любую погоду, увозили в пустошь, чтобы не могли вернуться. Мама же выхаживала их вместе со мной, а потом мы пытались их пристроить. Но после того, как родился Матвей, у меня как отрезало.
Да, я продолжала любить животных, но издалека. Особенно, когда во время беременности врач рассказала про различные инфекции типа токсоплазмоз, который как раз разносят кошки, а ребёнок может от этой инфекции умереть. После этого я перестала даже гладить дворовых кошек из страха подхватить что-нибудь и заразить сына. И сейчас немного брезгливо смотрю, как Рамиль пальцем поглаживает котёнка за ухом, а тот пригревшись разомлел и тарахтел как трактор.
— Не любишь кошек?
— Люблю. Просто он грязный и больной.
— Боишься запачкаться? — Рамиль удивлённо смотрит на меня. — Я помню, как ты босиком по лужам бежала, когда под дождь попали.
— Это было давно, да и платье на мне тогда было намного дешевле, — отворачиваюсь к окну.
Пусть думает про меня что хочет. Время прошло. Из той сопливой девчонки я уже давно выросла и знаю, как тяжело достаются деньги. Это ему с лёгкостью можно менять один дорогой костюм на другой, не задумываясь, что котёнок запачкает пиджак.
— Интересно, — хмыкает Рамиль. — Не думал, что ты так сильно изменилась.
— А что я, по-твоему, должна была остаться всё той же восторженной девочкой?
— Хотелось бы. Ты была искренняя.
— Я и сейчас искренняя. А ещё уверенная в себе, и научилась говорить обо всё людям искренне в лицо.
— Жёсткая стала, получается, — задумчиво произносит Рамиль.
— Пришлось. Учителя хорошие были. Особенно ты.
При воспоминании о прошлом снова поднимается злость на него.
Остальную часть дороги едем молча. Только котёнок продолжает довольно урчать.
Мы уже выехали за город. За окном промелькивают деревья, которые подступают почти вплотную к дороге. А через минут пятнадцать сворачиваем с шоссе направо.
— Почему мы едем в лес? — деревья вокруг начинают напрягать. Страх цепкой хваткой сжимает сердце. Оглядываюсь на Рамиля.
— Сейчас увидишь. Немного осталось.
— В замок Синей Бороды везёшь? — выдавливаю со смешком, на самом деле дыхание перехватывает от страха.
— Нет. В твой дом.
Его взгляд скользит по-моему лицу, будто считывает каждую эмоцию. Я постоянно чувствую на себе его взгляд. Взгляд хищника, который по какой-то причине решил своей жертве дать шанс жить чуть дольше, чем следует. От этих мыслей по спине бежит холодок.
После ещё одного поворота мы выезжаем к жилому участку, который окружён забор. А вдалеке виднеется приплюснутый дом с покатой коричневой крышей. Ощущение будто великан опёрся на него поэтому он такой низкий, одноэтажный. Но когда проезжаем через ворота и подъезжаем к самому дому, понимаю, что первое впечатление было ошибочное. Дом хоть и одноэтажный, но стены высокие.
— Идём, — зовёт Рамиль и подаёт руку. Я секунду раздумываю, не желая к нему прикасаться. Но всё же
