договаривались, — пищу я тонким голосом.
— Я просто обнимаю. Не надо бояться малыш. Я не трону.
Теперь я вообще уснуть не смогу. Его близость действует на меня как адреналин.
— Расслабься, Лика. Я же чувствую, как ты напряжена.
— Я не могу расслабиться, когда ты рядом. Если ты не перестанешь, я на пол пойду спать.
Делаю рывок, когда вместо того, чтобы отпустить он сжимает меня ещё крепче.
— Отпусти.
Поворачиваюсь на спину. Лучше бы я этого не делала. Он нависает надо мной и прижимается своими горячими, требовательными губами к моим и повторяет то же самое, что делал в ЗАГСе. Целует так, что из головы пропадают все мысли, а в лёгких не хватает кислорода.
Рамиль делает небольшую передышку, даёт мне вздохнуть, но тут же целует снова, я даже не сразу замечаю, что его пальцы уже исследуют моё тело. Они скользят по моему животу, вниз к паху, но не трогают его, лишь слегка задевает. Ласкает внутреннюю часть бедра.
Когда он успел развязать мой халат?
Господи, да что со мной не так? Моё тело отзывается на его ласки, дрожит под прикосновениями, а когда он в очередной раз проводит рукой между ног, лишь слегка прикасаясь к коже, бёдрами подаюсь навстречу.
Стыдно. Ругаю себя, но этот голос звучит где-то там глубоко в сознании, что я его уже почти не слышу.
Рамиль своими прикосновениями высвобождает из меня тёмное и жаждущее. После него у меня вообще никого не было. И я никогда не мастурбировала. Это казалось мне чем-то грязным и чересчур порочным. Зато сейчас всё это вырывается наружу. Тело будто в огне, низ живота ноет, болит и жаждет прикосновений. Но Рамиль уже ласкает грудь, зажимает, прокручивает соски, которые итак уже настолько напряжены, что болят и становятся чувствительными, будто все нервные окончания собрались именно в них.
Я уже не думаю ни о прошлом, ни о будущем. Важен момент именно сейчас. Именно сейчас хочу продолжения, хочу избавления от жажды и желания.
— Лика, малыш, хочешь, я продолжу? — шепчет Рамиль, прерывая поцелуй.
— Нет, — мотаю головой, ещё пытаюсь сопротивляться, а на глазах слёзы от сладкой пытки.
Рамиль скользит пальцами по животу ниже, по складочкам лепесткам. Проникает внутрь пальцем. Из моей груди вырывается громкий стон.
Что он делает со мной?
А тело живёт своей жизнью. Бёдра двигаются навстречу руке. И Рамиль уже вводит два пальца. Трогает, ласкает, проникает, быстрее.
Ускоряется.
Я начинаю задыхаться. От быстрого ритма, от тех ощущений, которые, кажется, сейчас разорвут меня. Они накатывают как цунами, всё сильнее и сильнее, пока огромная волна не сносит меня в пустоту, в которой я плыву на волнах удовольствия.
Глава 29
Дрожь ещё пробегает по моему телу волнами, когда я осознаю случившееся.
— Что ты со мной сделал? — всхлипываю я. Стягиваю края халата, хочу отвернуться. Стыдно до безумия.
Как? Как я позволила себе расслабиться и трогать себя?
Бессовестная, порочная и распутная.
— Лика, не отворачивайся, — шепчет Рамиль. — Ты не сделала ничего плохого. Успокойся.
Он разворачивает меня к себе, прижимает к груди и не даёт отстраниться.
— Пожалуйста, Рамиль, не трогай меня.
— Тш-ш, не надо плакать, малыш, — гладит меня по волосам.
— Ты использовал меня… опять. Не сдержал слово! — всхлипы становятся громче и переходят в рыдания.
Не могу сдерживаться. Больше не могу.
— Ненавижу тебя, ненавижу! За то, что ты такой непробиваемый, за то, что заставляешь делать меня то, что я не хочу.
Бью кулаком ему в грудь, чтобы отпустил. Его прикосновения прожигают кожу. Не хочу, чтобы он держал меня.
— Лика, слышишь меня? Успокойся, — шепчет Рамиль.
— Отпусти, отпусти, отпусти, — твержу как заклинание, будто он может исчезнуть, если буду продолжать повторять его.
— У тебя был кто-нибудь из мужчин после меня?
— Какая тебе разница?
Снова дёргаюсь и неожиданно получается вырваться. Вскакиваю на ноги. Единственное желание спрятаться от него. Бегу в ванную, но закрыться не успеваю, Рамиль удерживает дверь.
— Лика, подожди.
— Что тебе надо? Мало поиздевался?
— Я не издевался над тобой, — неожиданно громко рявкает Рамиль.
Его рык немного приводит меня в чувство. Я стою напротив него, готовая вцепиться в лицо, если он приблизится хоть на метр.
— Мне хотелось сделать тебе приятно. И я не заметил, чтобы тебе было больно, — более мягко продолжает Рамиль. — Перестань видеть во мне животное. Да был мой косяк в прошлом, но может, уже пора забыть обо всём, что было и начать жить настоящим.
— А я не хочу забывать.
— Ну да. Жертвой быть куда приятнее, чем пытаться выбраться из своих обид и воспоминаний.
— Ненавижу тебя.
— Не ври. Если бы ненавидела, не стонала бы от моих прикосновений.
От его слов краска заливает моё лицо. Открываю рот, но не могу ничего сказать.
Как я могла ему довериться? Он нисколько не изменился. Просто притворялся, чтобы добиться своего. Не зря же говорят, горбатого могила исправит.
— Я не хочу с тобой говорить. И вообще, не хочу больше играть в это шоу с женитьбой. Не думала, что ты такая сволочь.
— Нет, Лика, я не сволочь. Всего лишь говорю тебе то, что никто из окружающих не додумался сказать.
— Ты вообще не имеешь права лезть в мою жизнь. В договоре это не прописано.
— Так, я и не нарушил ничего.
Непонимающе хлопаю ресницами. У меня, что совсем крыша едет?
— Как это ничего не нарушил? У меня в телефоне переписка осталась. Я тебе скидывала пункты, могу зачитать. Там чёрным по белому написано, что ты не должен меня трогать и обнимать без надобности, — выпаливаю, едва не срываясь на крик.
— У нас брачная ночь. Я думаю, надобность была, — говорит он и делает шаг навстречу.
Я пячусь.
Неужели это правда? Я как дура доверилась ему. А он опять обманул.
— Что тебе от меня надо? Неужели тебе других женщин мало?
— Мне не нужны другие.
— А мне не нужен ты.
— Возвращайся в кровать. Хватит истерик.
— Я не лягу с тобой больше, — упрямо твержу и опять пячусь назад. — Завтра я подам на развод. Мне не нужны твои деньги. И я не намерена терпеть это.
— А что именно ты терпишь? Мою заботу? Или ласки? Но мне показалось ты и сама была не против.
— Ты заставил меня.
— Как? Я просто поцеловал, а твоё тело откликнулось. И в этом нет ничего плохого, если мы займёмся любовью.
— Я не хочу тебя.
— Лика, ты же врёшь. Себе самой признаться боишься.
Я молчу. Нет смысла с ним разговаривать. Он всё равно
