уехал в город. Тогда на ресепшене меня ждала записка, предупреждающая, что его не будет в течение всего дня.
Записка! Как будто мы в восьмом классе, и я получаю её от своего школьного краша. Кто вообще пишет записки, когда есть мобильный телефон?
И даже вчера — в мой день рождения — Марк оказался первым человеком, который меня поздравил. Его сообщение пришло в 00:03:
«С днём рождения, Полина! У тебя сегодня выходной — отдохни и позаботься о себе».
В какой-то момент я даже подумала отказаться от его предложения, потому что мне не нужны подачки. Но потом вспомнила, что мне исполнилось 27, а не 14, и для жестов «ничего мне от вас не надо» я старовата.
Я смотрю на тумбочку. На ней стоит огромный букет подсолнухов с запиской, написанной крупным, немного косым почерком: «С днём рождения! Марк».
Часы показывают без десяти три. А я всё думаю и думаю о своём боссе. Почему он, чёрт побери, вдруг начал вести себя адекватно? Даже... мило?
Такое поведение конкретно для него — неадекватно. Это какой-то странный акт, чтобы... Чтобы что?
Я выключаю свет и выставляю будильник на телефоне с полной решимостью: завтра я прекращу это театральное представление. Одно дело — пользоваться моим телом.
Но сейчас он протянул руки к моему сердцу.
Пришло время ударить его по рукам.
Глава 23. Марк
Мой план пошёл по одному месту в тот момент, когда разъярённая Полина в пятницу утром врывается в мой номер.
— Нам нужно поговорить, — твёрдо произносит она, едва переступив порог. — Объясни мне, что, чёрт возьми, происходит?
Яростная Полина — намного более сексуальное зрелище, чем Полина-опоссум, замершая от страха. Я прогоняю видение, в котором она, с горящими, как сейчас, глазами, лежит голая у меня на кровати.
Все эти недели я пребывал в иллюзии, что всё идёт по плану. Я видел прогресс, медленный, но он был.
Возможно Кирилл прав, и уже ничего нельзя изменить. Наши несуществующие отношения обречены на смерть. Именно это он сказал две недели назад, когда я озвучил ему свой план. В то же время, ему уже нельзя доверять. На последней сессии я получил диагноз «больной ублюдок». На мой вопрос, существует ли такой термин в МКБ (международной классификации болезней), мой психотерапевт закончил звонок, не попрощавшись.
Забавно, но я начал получать особенное удовольствие от наших встреч. Тот факт, что мне удаётся вывести из равновесия одного из лучших психотерапевтов страны, приятно греет моё эго.
Возможно, я и правда больной ублюдок, раз горжусь этим.
Звук, похожий на кашель, выводит меня из размышлений. Я совсем забыл, что она ещё здесь и ждёт ответа на свой дурацкий вопрос.
Я пробегаюсь по ней глазами. Сегодня на Полине белый топ с круглым вырезом, закрывающий руки по локти, и бледно-розовая юбка до середины голени из странного материала, который привлекает моё внимание. Чёрт, я сейчас готов отвлечься на что угодно, лишь бы сменить тему разговора.
— Это тюль?
— Что?
Боже, я идиот.
— Кхм... Я про юбку.
Открытые части тела Полины краснеют. Я точно кретин. Надо где-нибудь записать, что сомнительные комментарии относительно одежды девушки — это не самый подходящий способ завоевать её сердце.
— Я не имею в виду, что на тебе это... как её... штора, или...
Её брови взлетают вверх, а чёрные глаза начинают блестеть.
Замолчи, Марк, лучше замолчи.
— Твою ж мать, из какого материала юбка? — зло рычу я, проклиная свой идиотский язык.
— Это фатин, — шипит она.
— Тебе идёт.
Она подозрительно хмыкает и закатывает глаза.
— Нет, правда. Ткань похожа на тюль, поэтому и спросил, но я не думал, что это действительно тюль.
Господи, Марк, заткнись ты уже.
Она опускает глаза в пол и облизывает губы. Хотел бы я это сделать за неё.
Сделав несколько глубоких вдохов, она вновь смотрит на меня и требовательно произносит:
— Я пришла обсудить не ткань, из которой сшита моя одежда, а то, что происходит.
— Что происходит? — повторяю я.
Да, Марк, делай вид, что ты не понимаешь, о чём она. Это правильная тактика. Нужно запутать противника, сбить его с цели.
— Вот это я и хочу понять — что происходит? — она указывает пальцем на меня, потом на себя и вздёргивает левую бровь.
Я не планирую отказываться от собственной тактики, поэтому продолжаю смотреть на неё непонимающим взглядом.
Она повторяет жест:
— Что. Чёрт возьми. Происходит. Между. Нами!?
Бой начинается и заканчивается ещё до первого удара. Всё становится понятно, когда ты впервые смотришь в глаза сопернику на ринге. Поэтому сейчас, как бы мне ни хотелось отвести взгляд от её тёмных, пристальных глаз, я продолжаю вглядываться в них, словно загипнотизированный.
— Что происходит между нами? — возвращаю ей её же вопрос.
— Ты работал за меня ночью. Двенадцать дней, точнее, ночей. Я хочу их отработать...
Хочет отработать.
Что-о? Разговор внезапно приобрёл интересный оборот.
— Ты хочешь их отработать? — повторяю я, делая акцент на «хочешь».
Только что отошедшая от лица Полины кровь возвращается обратно.
— Я имею в виду, что должна их отработать.
— Так хочешь или должна?
— Какая, к чёрту, разница? — она раздражённо всплескивает руками.
Пожав плечами, я плюхаюсь на диван, наслаждаясь зрелищем. Есть любители зоопарков, которые готовы каждый день наблюдать за животными. А я готов наблюдать за Полиной — за её лицом, как одна эмоция сменяет другую. Мне нужен «Полина-парк».
— Ну, если ты хочешь отработать, то поднимись ко мне, хм... скажем, в 14:00.
— Ааа... ок, хорошо.
— Если хочешь, — добавляю я, не сдерживая ехидной улыбки, чем вызываю её раздражённый взгляд.
Что ж, если она так сильно хочет отработать свои дежурства, то кто я такой, чтобы её останавливать.
* * *
Быть владельцем бизнеса — это не только ответственность, но и свобода. Свобода решать, сколько работать твоим сотрудникам, свобода планировать тимбилдинги, свобода выбирать, кто будет на них присутствовать и чем именно мы будем заниматься.
Почему мне раньше не пришло это в голову? Всё, что происходит между мной и Полиной, — это всего лишь укрепление рабочих отношений. Я громко смеюсь от абсурдности этой мысли.
Однако это доказывает, что, несмотря на «диагнозы» Кирилла, у меня всё ещё есть понятия морали, раз я пытаюсь хоть как-то оправдать зашторенные окна в моей гостиной, горячий какао, попкорн на журнальном столике и заставку фильма «Пункт назначения» на экране телевизора.
Время показывает 14:05, а Полины всё ещё нет. Я не должен был добавлять это идиотское «Если хочешь». Конечно, она не хочет.
