завораживающего взгляда.
Вильхельм отошёл на шаг, наклонил голову немного вбок, изучая её с головы до ног:
– Я решаю, съедобная ли рыбка, стоит ли выбросить обратно в море или съесть? И сейчас мне кажется, такой соблазнительной, вкусной рыбки я ещё не вылавливал.
– Я бы тоже не прочь полакомиться, – хохотнул грубый мужской голос откуда-то из-за её спины. – Поделитесь, капитан?
Со всех сторон раздались смешки, и, холодея, Агата осознала, что её окружает по меньшей мере дюжина мужчин – очевидно злых, разгорячённых дракой и очень недружелюбно ее разглядывающих.
Она почувствовала себя, как наколотая на булавку бабочка, выставленная на публику.
– Молчать! – неожиданно рявкнул Вильхельм. – Вам работы мало? Кому мало, могут покормить акул, те, кажется, пропустили свой обед.
Нестройный гул раздражённых голосов раздался вокруг, а к капитану вразвалочку, как будто бы была сильная качка, подошёл внушительного вида мужчина. Он масляно взглянул на Агату, отчего ей захотелось прикрыться или хоть как-то сдвинуться, чтобы верёвки не приподнимали так сильно грудь, едва скрытую ночной сорочкой, и обратился к Вильхельму:
– Кэп, так это… эта сладуля – моя! Моя добыча, это я прихватил её с корабля.
«Сладуля! Гадость какая!» – подумала Агата, морщась от отвращения, а потом постаралась ещё сильнее прижаться к мачте, потому что этот здоровенный мордоворот приблизил к ней лицо. На неё пахнуло перегаром и запахом пота, и Агата пожалела, что сознание никак не хочет её покинуть. Наоборот, всё представлялось совершенно ясным.
А ведь она даже не помнила, как сюда попала! Неужели вот этот… пират притащил её на руках? Где Джонни? Что вообще произошло?.. Она помнила только сильную качку… И что попробовала выйти из каюты, упала. Кажется, ударилась головой.
– Твоя, говоришь? – опасно сощурился Вильхельм, делая шаг вперёд. И, несмотря на то что он уступал верзиле в росте, тот попятился.
Капитан и правда внушал ужас, голубые глаза, густо подведённые чёрным, недобро сверкнули:
– А дама выглядит не слишком-то довольной. Если она твоя, то почему привязана к мачте моего корабля?
– Так это… я ж, чтоб не убежала.
– Чтобы не убежала… – Вильхельм покивал, – конечно. Вы слышали? – он повысил голос и добавил издевательским тоном: – Старина Харт считает, что эта маленькая пташка могла убежать по воде.
Со всех сторон грянул раскатистый смех, отчего Агата вздрогнула всем телом.
– Что-то я не вижу у неё хвоста, Харт, – Вильхельм опять склонился к Агате и, практически касаясь её губ, спросил:
– Может быть, ты русалка, а не маленькая соблазнительная рыбка? М-м?
– Н-нет, – Агате хотелось, чтобы голос прозвучал уверенно, но получился какой-то придушенный, жалобный писк.
Осознание происходящего накатывало волнами, и сейчас очередная такая волна вогнала в слабость и панику, тошнота подбиралась к горлу, и Агата с трудом контролировала себя.
– Нет? – Вильхельм посмотрел на её босые ступни, едва касающиеся досок палубы: привязали ее так, что она практически висела на веревках.
Присел на корточки и обвёл пальцем косточку на щиколотке. От щекотного прикосновения Агата дёрнула ногой, но, к сожалению, пнуть пирата ей не удалось.
– А вообще, стоит проверить, – он посмотрел на неё снизу вверх, и от этого взгляда захотелось провалиться, да хоть в морскую пучину, потому что пристальный взгляд не обещал ничего хорошего.
– Только слепой может принять девушку за морское чудище… – процедила Агата, приподнимая подбородок. – Отпустите меня, и вы получите сполна. Мой отец очень богат. В ваших интересах не навредить, а заработать, разве нет, господин ди Морен? Если вы, конечно, способны видеть… дальше своего носа.
– О-о, – с предвкушением протянул Вильхельм, – вот наша сладкоголосая сирена и показала зубки. Лучше спрячь их, моя хорошая… Очень полезный… навык.
В следующую секунду блеснула сталь, и Агата содрогнулась всем телом, тщетно задёргавшись, но путы неожиданно перестали её держать. Она бы рухнула на палубу к перерубленным верёвкам, если бы её не подхватил Вильхельм. Он придержал её за талию и совершенно бессовестно скользнул ладонью по ягодицам. Агата попробовала было отпихнуть наглеца, но одеревеневшие мышцы не слушались: она и стоять-то толком не могла.
– Посмотрите-ка, кажется, действительно, русалка, – хохотнул Вильхельм, с лёгкостью подхватывая её и закидывая на плечо.
О боги, можно она просто умрёт здесь от стыда? Это наказание богов ей за то, что она так неосмотрительно вела себя с Джонни.
Агата дёрнулась было ещё раз. Но добилась только того, что наглый пират не больно, но возмутительно обидно и стыдно шлёпнул её.
– Куда вы меня тащите?! – от стыда и ярости на глаза навернулись злые слёзы.
Как же унизительно висеть вот так вниз головой на плече какого-то пирата! А вокруг ещё и его команда. Вниз головой разглядеть было сложно, но Вильхельм хотя бы отдалённо мог претендовать на звание джентльмена, остальные же были мордоворотами вроде утащившего её Харта.
– В моё пиратское логово, конечно, – весело отозвался Вильхельм, легко поднимаясь по трапу и пинком открывая дверь.
* * *
Он спустил её на пол, не отказав себе в удовольствии огладить её тело, едва скрытое ночным платьем, отчего Агата шарахнулась в сторону, наткнулась на кресло и чуть не упала. Обняв себя руками и мелко подрагивая от страха и холода, она зябко переступила с ноги на ногу и исподлобья посмотрела на пирата:
– Что вам нужно?
Вместо ответа Вильхельм, не церемонясь, пихнул её в кресло:
– Так как я ожидал несколько другой добычи, ещё не решил. Сядь уже и не трясись так.
Склонив голову, он посмотрел на неё тягучим, изучающим взглядом, от которого нестерпимо хотелось прикрыться. Боги, она в одном ночном платье перед этим мужчиной!
– Какого морского дьявола ты вообще оказалась на корабле?
– Путешествовала… с отцом, – Агата почувствовала, как глаза против воли щиплют злые отчаянные слёзы.
Она ведь даже не знала, что произошло. Только то, что был шторм. Пираты напали прямо в шторм? Она не слышала ничего такого, но за плеском волн и качкой – не удивительно. Жив ли вообще отец? А Джонни? Ох, Джонотан… А остальные? Они же шли в сопровождении других кораблей!
– Да ты совсем расклеилась, рыбка моя, – Вильхельм смотрел на неё всё так же пристально, особого сочувствия в его взгляде Агата не заметила. – Эдак мы не сможем перейти от разговоров к самому интересному.
– К самому интересному? – переспросила Агата, готовясь защищаться до последнего, даже обхватила себя за плечи и глянула на Вильхельма исподлобья.
– Ну что обычно случается с хорошенькими девушками, которые попадают к ужасным злым пиратам? – Вильхельм осклабился и выразительно приподнял брови.
О боги! Она сжала пальцы так, что ногти впились в плечи. Что же делать? Он же не
