и, черт возьми, именно это было бы лучше всего…
— Повернитесь! — выкрикнул Фабини. — Прекратите, хватит на сегодня!
Но его голос доносился до Даши словно откуда-то из-под толщи воды и казался чем-то совершенно бессмысленным, словно шум ветра за окном. Ей сейчас ничего так не хотелось, как коснуться тянущихся к ней бледных рук…
— Да очнитесь же! — Фабини тряхнул ее за плечо.
В этот момент по телу Даши словно прошел электрический разряд. Она вскрикнула, призрак Стужева в зеркале исчез, а вместе с ним в зеленых искрах исчезло и покрывало, прячущее полку с книгами. Даша снова видела черные переплеты.
Она повернулась. Фабини смотрел на нее встревоженно, на его красном лбу появилась капля пота.
— Хватит на сегодня, — повторил он. — Ваше воображение играет с вами в опасные игры. Может быть, нам вообще следует все это прекратить. Деньги я вам верну, если угодно. Часть денег.
— Нет, нет! — Даша замахала руками. — Дело не в деньгах, возьмите еще, если хотите, но мне это необходимо!
— Вы сами не представляете, куда это вас может завести. — Фабини покачал головой. — Магия управляется сущностями, которые обитают за пределами мира, доступного нашему пониманию. Они приходят на зов, если их настойчиво об этом просят. Но они не безмолвные исполнители наших приказов, они… скорее помощники, которые сами знают, что нам нужно. Иногда знают это лучше нас.
Даша взглянула на наставника недоверчиво.
— Лучше нас? — переспросила она.
— Именно так! — Фабини кивнул. — Вот поэтому я все время так настаиваю на том, чтобы вы поняли, чего на самом деле хотите. Без этого эффект от того, что вы делаете в этой комнате, может оказаться… неожиданным.
— А… что может случиться?
— Что угодно. Но хуже всего будет, если вы запутаетесь в этих миражах, перестанете отличать их от действительности и потеряетесь среди них. Тогда спасти вас будет тяжело.
— Что ж, — проговорила Даша. — Я попробую не потеряться.
Хотя… может, это было бы к лучшему?
— Я бы очень хотел, чтобы вы серьезно к этому отнеслись, — проговорил Фабини со вздохом. — Мне не хотелось бы потерять… еще и вас.
При этих словах его лицо дрогнуло, и он отвернулся.
— Расскажите мне больше об этом, — попросила Даша, чтобы только разрушить неловкую паузу. — О тех, кто приходит на зов.
— Когда-нибудь вы отправитесь к Разлому. И увидите их своими глазами. Разлом — это, в сущности, огромное зеркало, вот, вроде этого. Заглянув в него, можно обрести силу. Но никто не знает, с чем именно он встретится глазами.
— А вы сами были на Разломе?
— Нет. — Фабини покачал головой. — Только читал о нем. И не хотел бы к нему приближаться.
— Отчего же?
— Грань между мирами там тоньше, чем где бы то ни было. Там возрастают чародейные силы, но там мы платим за них самую высокую цену. Когда я был моложе, мне хотелось отправиться туда, но потом я понял, что не удержусь… перейду грань… Поэтому я не поехал. И ей тоже советовал не ездить.
— Ей?..
— Изольде Булавиной. Вашей матери.
— Вы… расскажете мне о ней?
— Расскажу. — Фабини вздохнул. — Но, наверное, позже. Это все слишком тяжело.
* * *
Днем перед визитом к Минцу Даша отправилась в церковь, хотя еще пару дней назад и представить не могла, что пойдет туда по собственной воле.
В имении отца она регулярно посещала домовую часовню, куда приезжал служить деревенский священник, но никакого молитвенного вдохновения никогда не испытывала. В детстве служба была для нее скучной обязанностью, в последние же пару лет — небольшой передышкой между бесконечными тренировками.
Сейчас же она отчего-то почувствовала внутри себя какой-то изъян и не знала, куда с этим изъяном деться. Может быть, к Заступникам, раз уж больше некуда?
Последний праздник минул три дня назад, и сейчас, днем, храм был почти что пуст. Даша осмотрелась, вдохнула аромат горячего воска и пошла в правый придел, где людей совсем не было. Здесь она подошла к иконе, возле которой горело больше всего свечей. С иконы на Дашу смотрела простоволосая женщина в алом платье. Белокурая и с вселенской грустью в зеленых глазах.
Но ее алое платье не было воплощением порока, как у графини Рыминой. В нем виделось нечто другое: символ ярости и чистоты. Не скромной чистоты юной девицы, а яростной чистоты, готовой за себя бороться.
Заступница Екатерина, покровительница женщин, защитница брака и семейных уз. Некогда она предпочла взойти на костер, но не отступиться от своего мужа, не угодившего алтынскому наместнику, но костер по воле Всевышнего не причинил ей вреда.
Считалось, что именно к ней следует идти, когда не знаешь, как поступить. И Даша остановилась перед иконой и засветила купленную за пятак при входе свечу.
— Помоги мне, Заступница, — прошептала Даша едва слышно. — Я запуталась, заблудилась и ничего не понимаю. А может быть, наоборот: я поняла что-то новое и теперь не знаю, как с этим жить.
Ничего. Только гулкая тишина большого храма и сладковатый аромат горелого воска.
Даша вглядывалась в пламя свечей до тех пор, пока не зарябило в глазах.
— Я не знаю, что выбрать, — проговорила она неслышно, одними губами. — Не знаю, кого мне слушать. Писание учит нас, что слушать нужно голос в своей душе, но что делать, если голос отговаривает меня от всего, что для меня до сих пор было свято? От священной мести и от защиты чести моего рода? Разве такое возможно?
Вновь тишина. Едва слышный шепот чьей-то чужой молитвы скользит из одного уголка храма в другой. Из-за отблесков горящих свечей кажется, будто платье Заступницы колышется на ветру.
— Я верю, — прошептала Даша. — Верю, что рано или поздно пойму, каков мой путь на самом деле. Но это так тяжело. Это невыносимо. Выдержу ли я все это? Смогу ли я сделать правильный выбор?
На секунду ей показалось, что свечи вспыхнули ярче, и вокруг них вихрем завертелись зеленые огоньки. Словно метель. Словно танцующие пары в зале Собрания.
Всего мгновение — и наваждение исчезло. Сколько Даша ни всматривалась в пляшущие язычки пламени — ничего подобного больше не увидела.
Был ли это ответ? Она не знала, но ей хотелось думать, что да.
Даша поправила мундир и двинулась к выходу из храма. Тихое спокойствие снизошло на ее душу. Она знала, что это чувство скоро пройдет. Всего несколько часов, и она вновь станет нервной и потерянной, словно маленькая девочка, заблудившаяся в темном лесу.
Но сейчас ее душу охватило ощущение, словно впереди предстоял бой, и она этого боя совершенно не боялась. Чему быть — того
