попробовала подключить свои чувства визионера, сконцентрироваться на том, чего она желает. Она желает защиты! Хочет, чтобы потусторонние сущности, или кто там помогает ей видеть магию, оберегли ее от посягательства Стужева или кого-то еще!
Она огляделась по сторонам. Никакого посягательства ни с какой стороны заметно не было, и это ее даже слегка разочаровало.
— О, а вы обрезались, господин Дубин, обрезались, — проговорил кто-то за соседним столом, и Даша вздрогнула. Фамилия Дубин напомнила ей разговор с бригадным командиром. Неужели здесь тот самый Дубин, о котором говорил полковник? Тот, что был секундантом Бори?
Она подошла к столу. Из-за него как раз вставал с чрезвычайно недовольным видом мужчина лет под тридцать с тонкими усиками. Даша направилась к нему.
— Вам что? — спросил он, неприятно скривившись, но тут же подобрался, заметив, что перед ним дама. — Простите. — Вы что-то хотели? Не имею чести быть представленным.
Даша представилась, поддерживая легенду. Дубин все еще глядел на нее непонимающе.
— Просто мне вспомнилось… простите, я, может быть, отвлекаю вас…
— Да нет. — Дубин махнул рукой и поморщился. — От чего тут отвлекать? Девятка проклятая. Все из-за нее. Да и компания тут, между нами говоря…
— Передергивают? — спросила Даша.
— Ах, если бы только это… впрочем… вы ведь что-то хотели? Моя фамилия вам о чем-то напомнила?
— Да, мой родственник… дальний… вы, может быть, его помните? Борис Булавин?
— Помню, конечно. — Дубин помрачнел. — Вы позволите?
Он отошел к небольшому столику, стоявшему в стороне, и налил себе шампанского из откупоренной бутылки.
— Желаете?
Даша на секунду задумалась и кивнула.
— Он был неплохой парень, — проговорил Дубин. — Но зря он позволил себя втянуть во все это. Нехорошая история, а конец еще хуже.
— Позволил втянуть… кому? — спросила Даша.
— Да не знаю я кому… — Дубин вздохнул. — Я отговаривал его тогда от этого поединка. Мне казалось, это все дурь. Стужев не сказал ничего особенного. Мне кажется, он после вообще жалел этого молодого человека.
— Жалел? Стужев?! — проговорила Даша, и тут же залилась румянцем, почувствовав, что вышло громче нужного, и некоторые игроки за соседними столами оглянулись на нее.
— Ну да, — ответил Дубин. — И я тоже жалел. Бедняга Булавин пошел у кого-то на поводу, все твердил мне тогда, в ночь перед дуэлью, о каком-то возвышении. Говорил: «Ты не представляешь, как можно возвыситься, вписать свой род в историю…» Что-то в этом духе. Признаться, я тогда и сам не понял в точности, о чем это он. Хотя, как его секундант, имел право расспросить его под угрозой, что откажусь участвовать.
— Почему же не расспросили?
— Да вы знаете… я тогда в Маринбурге был человеком новым, еще мало кого знал, и Стужева тоже не знал почти, только понаслышке. Мне тогда казалось, что все это ерундой кончится, что они помирятся или в воздух выстрелят, дело-то яйца выеденного не стоит. А вышло вон что: один теперь без глаза, а другой — в могиле.
Даша хотела получше расспросить, что же такое говорил Дубину Боря, но тут ее внимание отвлекло происходящее за одним из соседних столов. Точнее сказать, невооруженным глазом ничего особенного за этим столом видно не было. А вот Даша своим зрением визионера сразу заметила, что там что-то не так.
Зеленые искры вились над столом, словно стая ос над блюдцем с вареньем. Даша подошла ближе и убедилась — да, так и есть. За столом происходило чародейство. Правда, в точности понять суть происходящего она не могла.
— Кто здесь играет? — спросила Даша, повернувшись к Дубину.
Тот взглянул туда, куда она указала, и поморщился.
— Стольский, — проговорил он. — Везет сегодня этому типу. И Кикнадзе раздел на все жалованье, и меня вот поддел.
— Везет… — проговорила Даша. — И вы не подозреваете, что он жульничает?
— Да чего тут подозревать… естественно, жульничает. А везет, что до сих пор не попался.
Даша отлично понимала, отчего этот человек до сих пор не попался. То, что происходило в воздухе над столом, было каким-то очень тонким заклинанием, гораздо более ювелирным, чем то, что применял Вельский во время поединка. Наверное, она бы даже не заметила его, если бы не напрягла все силы.
Однако даже присутствие шулера-чародея не так поразило ее, как слова Дубина. До сих пор она была уверена, что дуэль между Борей и Стужевым вышла из-за карт. Но что, если нет?
Она повернулась к Дубину, но оказалось, что, пока она раздумывала, он отошел к другой компании, и прервать его беседу было не с руки.
— Простите, что оставил вас, — проговорил возникший словно из-под земли Стужев. — Вы не очень скучали?
— О, не беспокойтесь, — ответила Даша. — Ваше отсутствие не может заставить меня скучать.
— Вы разговаривали с господином Дубиным. Берегитесь: про его способности к соблазнению невинных девушек ходит множество слухов.
— Знали бы вы, какие слухи ходят о вас.
— Я прекрасно их знаю. Некоторые даже распускаю я сам.
— Для чего же?
— От скуки.
— Вам так скучно живется?
— Разумеется. Да нет, наверное, ни одного человека в этом зале, которому жилось бы не скучно. Оттого-то все они здесь и собрались.
— Разве нет лучшего средства от скуки, чем просаживать деньги в этой комнате, в которой еще и столько дыма… если этажом ниже случится пожар, то никто и не заметит.
— Пойдемте, — проговорил Стужев с приглашающим жестом.
Они отошли к окну, Стужев его раскрыл, и в залу ворвался свежий морозный воздух. Даша жадно втянула его ноздрями, чувствуя себя изможденным в пустыне путником, добравшимся наконец до воды.
— Ну вот, кажется, я спас вас от обморока, — проговорил Стужев удовлетворенно. — Спасите и вы меня.
— От чего же вас спасать?
— От скуки, конечно же. Я же говорил, все люди приходят сюда спасаться именно от нее.
— Если вы приняли меня за жонглера или певицу, то, боюсь, я вас разочарую.
— Нет, что вы. И в мыслях у меня не было требовать, чтобы вы меня развлекали. Развлечение я найду себе сам, от вас же мне нужно только одно: указать верный путь к нему.
— Почему же вы думаете, что я в этом могу помочь?
— Потому что вы наверняка уже заметили, кто в этом зале промышляет чародейством. Скажите мне, это чрезвычайно интересно.
— Так вот в каком качестве вы меня сюда пригласили? В качестве вашего шпиона? — Даше вдруг стало еще обиднее. К роли дурочки, которую планируют обыграть, она успела уже привыкнуть, эта роль была чем-то даже удобна. Но если он планирует только эксплуатировать ее визионерские способности, и больше она ему ни за чем не нужна…
— Не шпиона, а моих
