со знанием дела, но в груди моей уже горел огонь.
– Кажется, мне нужно попробовать другие подходы.
– Да?
– Да вы не беспокойтесь, – вставая, сказала я. – Я докопаюсь до истины, мисс Ли. Ради вашей сестры. И Теренса.
Мисс Ли ещё была в замешательстве, но облегчённо вздохнула.
– Благодарю вас. – Она встала. – Дайте мне, пожалуйста, знать, если что-то найдёте.
– Обязательно, – с искренней улыбкой ответила я.
В голове у меня созревал план.
* * *
Позже в тот же день я размышляла о пришедшей мне в голову мысли, пока помогала маме и Мэдди со стиркой. Мэдди выжимала бельё, а мы с мамой вешали его на верёвку. Если заглянуть через наш высокий садовый забор, то увидишь, что почти все верёвки увешаны мокрой одеждой, обвеваемой лёгким ветерком. И если в других дворах было много яркой разноцветной одежды и накрахмаленного белого белья, то наши верёвки были сплошь в чёрном.
Индустрия смерти включает удивительное количество стирки. К счастью, отец мог себе позволить отдавать в прачечную то, что необходимо для бизнеса. Но всё равно приходилось стирать много домашней одежды.
Я стояла на ведре с деревянной прищепкой во рту и смотрела на кладбище. Я различала тонкое мерцание духов, летающих в воздухе.
На краю существования – как всегда, именно там – я найду ответы о леди Афине. В этом я не сомневалась.
– Вайолет, прекрати витать в облаках и повесь, пожалуйста, платье.
Я вздохнула и спрыгнула на траву, где лежал Скелет, нежась на весеннем солнышке.
– Я не витала, а продумывала расследование.
– Будь любезна, сосредоточься на стирке, – многозначительно подчеркнула она и вытерла лоб.
Мама жила странной жизнью: было время, когда домашними делами занималась прислуга, а теперь большую часть работы выполняла она. Если я жила на границе существования, то она – на границе социальных слоёв общества.
Сложив своё лучшее платье, всё ещё мокрое, несмотря на работу Мэдди с катком для белья, я взяла прищепку из сумки. Скелет откатился дальше, когда на голову стало капать.
– Но это правда важно, – настаивала я. – Мне нужно пойти в театр. Я…
– Стирка важнее, Вайолет, – сказала мать, подходя сзади. Распределяя платье на верёвке, она раздражённо зацокала языком.
Я повернулась к ней.
– Это дело жизни и смерти. Это не то, что… – Я помахала рукой. – Стирка, штопка и обеды.
Я всей душой ненавидела домашние дела. Большинство девочек моего возраста получали хорошее образование, но мои родители были старомодны, и меня оставляли с разными гувернантками, которые вечно менялись, а когда денег на них не было, в учёбе наступал перерыв. Первым делом нужно было дать образование Томасу.
– Да? – ответила мама и нахмурилась. – Значит, ты проживёшь без одежды и еды?
– Нет, но…
– Никаких «но», Вайолет!
Она бросила прищепку, и та со звоном отскочила от ведра, спугнув Скелета.
Мэдди, как обычно, притворилась, что ничего не слышит, когда мы с мамой спорим.
– Мне известно твоё пренебрежительное отношение к женским обязанностям. Ты об этом часто говоришь. А я хочу тебе сказать, что ты поймёшь их важность, как только их некому будет выполнять. «Эта работа скучная, – сказала она, точно меня копируя. – Бесполезная. Мне не платят. Я не хочу учиться шить». Ты больше занята смертью, а это жизнь, Вайолет.
«Разве же это жизнь?» – подумала я, но мудро промолчала.
– Одежду нужно чинить, – продолжала мать, держа пару чулок с дыркой. – За детьми надо присматривать. Людям надо есть. Дом надо убирать. Всё это тяжёлая работа, но она самая важная.
Я смотрела на ведро, полное выстиранного белья, пока не нашла нужные слова.
– Мне нужен выбор, – спокойно сказала я. – Я хочу учиться и получить профессию. Хочу разгадывать тайны.
Я смотрела на мать, а она на меня.
Она закусила губу, и выражение лица у неё смягчилось. Потом протянула руку и убрала у меня с лица прядку волос.
– Может, так и будет, милая. Но ты ведь не хочешь работать в грязных лохмотьях? Так что помоги нам со стиркой.
Я замолчала и удручённо занялась бельём. Руки стыли от холодной мокрой одежды. Мама была права, хотя признаваться в этом не хотелось.
У дальних ворот залаял Скелет, просившийся, чтобы его выпустили на кладбище. Я пошла к нему. Пёс сочувствовал, вскинув на меня голову и понуро опустив хвост.
– Да ладно, парень, – тихо сказала я и почесала его за ушами. – Скоро займёмся расследованием, не успеешь оглянуться.
Меня подмывало отправиться немедленно – встреча с мисс Ли меня подстегнула.
Я отворила ворота и посмотрела вслед Скелету, который помчался по траве, лавируя между надгробиями. В шуме ветра мне слышался смешок призраков, когда пёс кружил у них в ногах.
Я улыбнулась.
– Пора нанести визит леди Афине. На этот раз она выложит мне правду. Никуда не денется.
Глава 19
Днём, когда Оливер закончил работу и я помогла маме с домашними делами, мы направились в театр. Отец снова строго предупредил, чтобы мы вернулись до наступления темноты, на что я вежливо кивнула.
– Что ты задумала? Признавайся, – спросил Оливер, вытягивая вперёд руки. Скелет тащил его за собой, натягивая поводок.
Я постучала по носу – секрет.
– Увидишь. Твоя задача – отвлечь мистера Хайда и дать мне поговорить с леди Афиной наедине.
– Думаешь, они не знают, что ты закрыла их в гримёрке? Нико наверняка их выпустил, как только понял, что они не убийцы, – фыркнул Оливер. – Как ты считаешь?
– Ну не сидят же они до сих пор там? «Знаменитая медиум провела неделю в ловушке в собственной гримёрке!» – неплохой заголовок для газет, как мне кажется?
– Не говори глупостей, Вайолет, – ответил он.
Я высунула язык.
– Просто уведи мистера Хайда, а я с ней поговорю по душам. Только дамы…
Скелет гавкнул.
– Ах, прости, и собаки.
Мои чувства обострялись, когда рядом был Скелет, а мне нужна была помощь.
Когда показался театр, я увидела чёрные ленты над центральным входом, несомненно в память о Теренсе. К горлу подкатил комок.
Я не виделась с Элени и Нико со дня убийства и надеялась, что у них всё в порядке. Я несла им печальную новость, но в душе радовалась предстоящей встрече. Моё обречённое было на провал расследование возродилось к жизни.
– А вот и Арчи, – сообщил Оливер, махнув в сторону переулка, что вёл к чёрному ходу.
Он чуть не упал, когда Скелет увидел нового лучшего друга и застучал когтями по булыжнику, таща Оливера за собой.
– Не спеши, парень! – крикнула я, подбирая юбки, и
