Неожиданно на ее руку легла широкая ладонь Валдиса. С приглушенным восклицанием Эмбер отшатнулась.
– Ты похожа на маленькую испуганную птичку, прелесть моя, – заметил Валдис со смешком. – И совершенно напрасно. Бояться тут нечего, а если что-то будет не ясно, я охотно разъясню.
– Мне ничуть не интересны подробности. Я жалею, что согласилась пойти. Это было ни к чему…
– Очень даже к чему, – перебил он, бросив на Эмбер укоризненный взгляд. – Иначе и быть не могло. Всем показалось бы странным, что женщина из семьи Алезпарито избегает боя быков. Ложа, которую мы занимаем, – президентская. В течение многих лет президент посылает нам приглашение на каждый бой быков. Сидя в его ложе, мы как бы представляем его самого. Это большая честь, и обязаны мы ею славному имени моего отца.
Эмбер заметила, что Маретта смотрит на брата с нетерпеливым видом. Словно ощутив этот взгляд, Валдис повернулся и кивнул. Маретта выпрямилась с достоинством поистине королевским, подняла над головой белоснежный кружевной платок – и уронила его. Порхая в неподвижном воздухе, он медленно опустился на арену, и толпа разразилась криками восторга.
– Это был сигнал к началу парада, – объяснил Валдис, снова поворачиваясь к Эмбер. – Видишь ли, каждая коррида открывается парадом. Обычно сигнал к его началу подавала Аллегра, но на этот раз я счел за лучшее оставить ее дома, – после этих слов лицо его заметно помрачнело. – Уж эта Аллегра! Такое ощущение, что ее старческое слабоумие растет день ото дня. Скоро ее невозможно будет вывести на люди из страха, что она выставит всех нас в нелепом свете.
Эмбер открыла рот, чтобы горячо запротестовать, но сообразила, что этим вряд ли поможет мачехе. Она промолчала, хотя у нее не было не малейшего сомнения, что Валдис держит Аллегру под замком, чтобы исключить всякую возможность ее контакта с падчерицей.
Раздался пронзительный звук фанфар, перекрывший гомон толпы. Валдис снова наклонился к Эмбер, на этот раз так близко, что она вынуждена была отодвинуться.
– Видишь двух всадников, которые только что выехали из-под сдвоенной арки? – спросил он, явно возбужденный. – Они возглавляют процессию, которая предшествует выходу матадоров на арену.
Не очень прислушиваясь к его объяснениям, Эмбер уловила только слово «матадоры» и начала пристальнее разглядывать тех, кто один за другим появлялся на арене. Музыка, чем-то похожая на военный марш, волновала лошадей и заставляла их пританцовывать. Шум стоял оглушительный, повсюду люди вскакивали, размахивая руками и выкрикивая приветствия. Когда матадоры, каждый верхом на чистокровном жеребце, выехали из-под арок, толпа пришла в полное неистовство. Герои дня и впрямь были великолепны в своих костюмах, расшитых золотой и серебряной нитью. У каждого через плечо была небрежно переброшена парадная пелерина.
В составе процессии были также бандерильеро и пикадоры в костюмах подобного покроя, но без золотой вышивки. Пикадоры приветствовали зрителей, приподнимая широкополые шляпы с низкой тульей и пером. Эмбер заметила блеск металла и как раз собиралась задать вопрос, когда Валдис снова пустился в объяснения.
– Посмотри-ка на пикадоров. Видишь пластины, начинающиеся пониже бриджей? Сейчас всадники обращены к нам правой стороной, и можно видеть, что броня идет от самых лодыжек. Она заканчивается под бриджами, на уровне бедра. На левой ноге она немного короче, только до колена. Она сделана из стали толщиной в восьмую часть дюйма! Скоро ты поймешь, как важна эта мера предосторожности. Кстати, бриджи у пикадоров не из ткани, а из прочной кожи, а ботинки толстые и высокие, до середины икры.
Процессия прошла почти полный круг, и таким образом матадоры поравнялись с президентской ложей. Зрители отреагировали на это новым взрывом приветственных криков, от которых у Эмбер заложило уши. Выстроившись в ряд, матадоры обнажили головы и поклонились. Когда Арманд выпрямился, его взгляд встретился со взглядом Эмбер, и у той сильно забилось сердце. Она почувствовала, что его сияющая улыбка предназначена ей одной. Краем глаза она уловила возмущенный взгляд Маретты, но не позволила настроению дать крен. Какое дело ей до Маретты? Арманд был добр к ней, и после пережитого горя, после долгого беспросветного уныния она не могла не испытывать к нему горячей благодарности.
Эмбер с жадностью разглядывала своего нового друга. Он держался очень прямо и гордо и был великолепен в роскошном костюме матадора. Под бриджами из богато расшитого атласа выделялись хорошо развитые мышцы. Кружевная рубаха ручного плетения, белая как снег, кораллового цвета чулки из плотного шелка и мягкие черные туфли без каблука – все было с иголочки. Шляпа матадора – не менее экзотическая деталь туалета, чем все остальные, – была выполнена в виде мозаичного узора из меленьких шестиугольников черного шелка, вручную нашитых на основу из прочной и тяжелой бычьей кожи. Когда Арманд приподнял ее в знак приветствия, стало заметно, что его волосы, длинные, прямые и расчесанные до блеска, заплетены в косичку. Эмбер нашла, что он прямо-таки излучает силу и храбрость, и щеки ее зарделись. Она не могла не одарить улыбкой такой великолепный образчик мужественности, и Арманд тотчас улыбнулся в ответ.
Отдав дань уважения тем, кто находился в президентской ложе, матадоры присоединились к остальной процессии.
– Как он хорош собой, как он хорош собой! – твердила Маретта вполголоса, склонившись к Валдису. – Я должна поскорее стать его женой. Дорогой брат, сделай так, чтобы это наконец случилось!
– Да женится он на тебе, куда ему деваться! – угрюмо ответил Валдис. – А тебе не мешает иметь побольше терпения.
Эмбер сделала вид, что не слышала ни слова из этого короткого разговора. Она предпочла предаться более приятному занятию и направила все свое внимание на матадоров, которые в этот момент снимали парадные пелерины и передавали их подручным. Те развесили яркие овальные куски ткани на парапете, отделяющем первый ряд скамей от арены. В это же самое время несколько человек быстро заравнивали песок, взрытый копытами гарцующих лошадей.
Когда все это было сделано, один из матадоров принял от помощника более тяжелую пелерину, которую Валдис назвал рабочей. Это была даже не пелерина, а короткий плащ, достигающий колен, розовый с одной стороны и ярко-желтый с другой. Он был снабжен также высоким, совершенно не гнущимся стеганым воротом, за который матадор крепко взялся рукой, перекинув плащ через локоть. Далее он прошел к небольшому деревянному сооружению и остановился. Эмбер заметила, что размеры строения едва позволяют человеку протиснуться за него. Очевидно, это было какое-то убежище на случай экстренной ситуации.
