несколько дней, но и до того не забывал извещать о себе, а также присылать с посыльным благодарности за присланный обед. По этим благодарностям Лара и сделала вывод, что супруга всё устроило, и можно продолжать в том же духе, пока он будет работать где-то поблизости.
Действительно, всё явно устраивало. Это стало очевидно, когда на второй раз с посыльным помимо «спасибо» пришло осторожное пожелание, что было бы неплохо получить в следующий раз также запечённую курицу и большой пирог с мясом, чтоб хватило на всех командиров. Лара смутилась, что не подумала о сослуживцах мужа, и развила предельную активность. Так что на следующий день в Бел Зери отправились сразу двое слуг. Один вёз посуду, приборы, соусницы, десерты, хлеб и прочую мелочь, а второй — кур, запечённых в сметане, два больших мясных пирога, трёх молочных поросят в тесте и закуски.
— Уверена, этого хватит всем офицерам, — успокаивала Лару кухарка.
— Но поросята такие маленькие!
— Мы положили побольше соуса и мяса. Поверьте, мужчины наедятся.
Молодая женщина вздохнула. Она не сильно-то стремилась непременно угождать мужу, который, к тому же, демонстрировал ей умеренное пренебрежение. Но жизнь её стала слишком комфортной. Здесь, в этом замке, как и в предыдущем, вокруг неё вилась толпа людей, желающих угодить, ей демонстрировали симпатию и уважение, спешили обеспечить её нарядами и обувью, остальными необходимыми вещами и следили, чтоб она не переутомилась. И раз ей предложили такую отличную жизнь, стоит хоть часть обязанностей жены выполнять.
Хотя бы еду отправить на место. Тем более что ей не приходилось ни тащить продукты из магазина, ни стряпать её собственными руками. Даже майонез кухарка моментально научилась готовить сама и с восторгом, что у неё отлично получается, приготавливала его в значительных количествах. Этот соус охотно поедали все, от офицеров до прислуги.
Ещё Лара с удовольствием возилась на грядках. Конечно, по большей части ей оставалось только раздавать указания, слуги тут же бросались копать, рыхлить, высаживать, удобрять или поливать. Но в этом были свои преимущества. Молодая женщина кивала, улыбалась, благодарила работников и с удовольствием наблюдала за тем, как пробиваются сквозь почву высаженные по её приказу овощи и травы.
Чуть погодя муж сообщил, что из Бел Зери отбывает в дальнюю провинцию, и увы, от ежедневных обедов придётся отказаться. И пусть супруга спокойно ждёт его в Аптере и бережёт своё здоровье, не напрягается. А следом приехал новый посланник, представитель принца, которого Лара раньше не видела — очень полный, добродушный на вид мужчина с кривоватыми чертами лица. Он представился казначеем его высочества, и управляющий подтвердил, что так оно и есть.
Казначей привёз сундук и какие-то документы. Сундук был принесён в спальню Лары, документы отложены для Эйтала в его кабинете. Молодая женщина, разглядывая этого «колобка» за общим ужином, лишь недоумевала, чего это он темнит и так задумчиво на неё поглядывает. Хоть ночевать не остался, уже хорошо. Её начинал напрягать любой мужчина, смотревший на неё с интересом, кем бы он ни был. Ну его нафиг. У неё ревнивый муж! Кажется…
Только утром, позавтракав, Лара подсела к сундуку, и то лишь потому, что Туана уже извелась и поглядывала со страданием то на свою хозяйку, то на ларец. Оказалось, что внутри — два приличных отреза дорогой шёлковой ткани, сложенная в дополнительной шкатулке отделка, а ещё одна шкатулка — с украшениями. И всё это упаковано в легчайшую нежную бумагу, настолько тонкую и настолько подвижную, податливую, что Лара засомневалась, бумага ли это вообще или ткань такая.
— Ох, госпожа, это ведь эвтидский шёлк! — воскликнула Туана, осторожно погружая руки в ткань. — Какая роскошь! Это ведь подарок от господина, да?
— Похоже на то, — ответила Лара, разглядывая карточку. Та была выполнена из слоновой кости, и вместо подписи там были лишь инициалы. Ну да, инициалы её мужа. Вряд ли кто-то ещё мог преподносить ей такие дары — и дорогие, и пышные, и с намёком. — Ну и отлично. Значит, здесь нам получится по платью — тебе и мне.
— Мне? — охнула девушка. — Платье из эвтидского шёлка?! Но как можно, госпожа!
— Так, решено! — Лара решительно взмахнула рукой. — Мне — вот этот гранатовый жаккард, а тебе — кремовую тафту. И ещё на отделку останется каждой.
— Госпожа!
— Что?
— Недопустимо такой, как я, надевать платья из подобной ткани!
— Это ещё почему?
— Я — всего лишь девица из фермерского сословия!
— Сейчас ты служишь мне. И надевать на балы будешь то, что я распоряжусь тебе пошить. Разве не так? — Туана растерянно замерла. — Я верно рассуждаю?
— Д-да, госпожа…
— Ну вот и всё. Значит, тебе кремовое платье со вставками из жаккарда. И отделка золотом. И если останется кружево, то тебе тоже пойдёт на рукава… — Лара уверенно накинула на служанку край полотна. — Прекрасно. Тебе идёт.
— Госпожа!
— Ну что ещё?
— Мне не пристало появляться в свете в таких нарядах! Они слишком хороши!
— Да это такой повод поиздеваться над мужиками. Пусть расстилаются перед тобой, а потом, в самый удобный момент, сообщаешь, что ты не аристократка, и наблюдаешь, как червяк корчится.
— Госпожа!
— Да что?
Туана покраснела.
— Я никого не хочу обманывать.
— А кого ты будешь обманывать? Один из поэтов на моей родине написал: «Ах, обмануть меня не трудно!.. Я сам обманываться рад». Именно так и есть. Зададут тебе прямой вопрос — отвечай честно. Обвинят в обмане — с чистой совестью делай круглые глаза, мол, чем это я тебя обманула, чудило?! Надела красивое платье? Так мне госпожа приказала! Должна же я выполнять приказы госпожи? Вот именно! Не сообщила сходу, что служанка? А разве должна? Где такое написано? Это ты, болван, клюнул на дорогущие тряпки и состроил из себя полного идиота! На себя и пеняй.
— И вы бы хотели этого?
— Я бы хотела, чтоб ты расслабилась, — тихо ответила молодая женщина. — И поняла, что ценна сама по себе. Да, нет ни огромного приданого, ни длинной родословной. Но чем ты хуже любой другой девушки в мире? Ты прелестна, красива, много что умеешь и знаешь, у тебя есть характер, ты, в конце концов, человек. И этого достаточно. Не имени, не денег, а просто того факта, что ты человек… Туана, ты так не думаешь?
Горничная долго молчала, жалобно глядя Ларе в глаза.
— Почему вы так добры ко мне, госпожа?
— Например, потому, что ты тоже девушка, такая же, как я? И потому, что я хочу подружиться с теми, кто вокруг меня? Сама подумай, приятнее же, когда к
